Я внимательно рассмотрел секретаря — при всей строгости костюма длина юбки этой эльфийки и декольте её блузки были далеко не строгие. Впрочем, стоило признать, что с её фигурой это было оправданно — ей было что показывать. Но всё это было настолько на грани, что мне вот прямо захотелось посмотреть, как девушка будет наклоняться, чтобы поднять с пола упавший карандаш или лист бумаги.
Секретарь, в свою очередь, внимательно рассмотрела меня, после чего расплылась в очаровательной улыбке и проворковала мягким, невероятно располагающим голосом:
— Роман Николаевич, добрый день! Я Милана — Ваш секретарь. Но Вы можете называть меня просто Мила.
Это было уже чересчур — вот только сексуальной секретарши-блондинки по имени Мила мне ещё не хватало.
— Здравствуйте, Милана, — ответил я, не сразу придя в себя. — Мне нравится Ваше полное имя.
— Как пожелаете, Роман Николаевич, — сказала Милана. — Хочу уточнить! Я Ваш персональный секретарь, и в мои задачи входит решать все Ваши бытовые и рабочие проблемы и делать Вашу жизнь максимально комфортной и приятной. И я намерена выполнять свои обязанности так, чтобы у Вас не было претензий ни ко мне, ни к моей работе.
Сказав это, Милана снова улыбнулась, как мне показалось, ещё очаровательнее и спросила:
— Желаете чай или кофе?
— От кофе не откажусь, — ответил я. — Если можно в большую кружку две порции эспрессо и потом тёплого молока до краёв, чтобы кофе был очень тёплым, но не горячим.
— Мне всегда делать Вам кофе именно так, или каждый раз будут отдельные пожелания?
— Всегда так.
— Через минуту всё будет готово! — ответила секретарь, да так любезно, что я уж было подумал, что в конце она точно добавит «Ваше Сиятельство».
Но Милана обошлась без титула, она лишь ещё раз улыбнулась и отправилась к кофемашине. А я подумал, что дядя Володя однозначно хочет произвести на меня впечатление — сначала водитель на чёрном мерседесе, теперь красавица-секретарь. Даже страшно было представить, что он ещё для меня приготовил.
Не успел я выпить и половины кружки кофе, как пришёл дядя. Он поприветствовал меня как ни в чём не бывало и предложил пройти в кабинет. Сожжённую бабушкой руку он, разумеется, уже восстановил. Когда мы вошли в кабинет, мамин брат спросил:
— Нравится?
— Очень уютно, — ответил я.
Кабинет не был очень уж просторным — не больше тридцати квадратных метров, но хорошо подобранная роскошная мебель и дорогой ремонт делали его действительно невероятно уютным.
— Это твой кабинет, — сказал дядя. — Но я думаю, ты это и без меня понял. С Кириллом и Милой ты тоже уже познакомился.
— Познакомился, — ответил я. — Но, если Вы не против, я буду называть её Милана.
— Да хоть Игорем, — ответил дядя. — Это твоя секретарша — называй её как хочешь.
— Не думаю, что ей понравится, если я буду называть её Игорем, — возразил я.
— Главное, чтобы это нравилось тебе. А у неё работа такая — во всём тебе угождать.
— Прямо-таки во всём?
— Проверь как-нибудь.
— Спасибо, буду иметь в виду. А могу я узнать, для чего Вы меня позвали?
— Да вот для этого и позвал. Познакомить с водителем и секретарём. На днях представлю тебя всему коллективу.
— Но Вы по телефону сказали, что дело срочное.
— А оно и есть срочное. Завтра на работу выйдет бухгалтерия, и мне будет не до того. Я ведь ни от чего очень важного тебя не отвлёк?
— Нет. Ни от чего.
— Ну вот и хорошо, — сказал дядя, ненадолго призадумался и неожиданно спросил: — Мы ведь можем с тобой навсегда забыть то, что произошло, и никогда об этом не вспоминать? Я поступил очень нехорошо, мы оба это знаем, и я не мечтаю о прощении, понимаю, что такое не прощается, но я плачу немалую компенсацию. Мы можем хотя бы делать вид, что между нами опять всё хорошо? Это важно для бизнеса.
— Я всё забыл. На этот счёт не переживайте, — ответил я. — Но кое-что нам всё же нужно обсудить.
— Что?
— Покушение на меня в Новгороде.
— Мне очень жаль…
Дядя Володя чуть было снова не бросился в рассуждения, но я его перебил:
— Это я уже понял, и тему наших отношений мы только что закрыли. Я хочу поговорить об уголовном деле и о предстоящем суде. Вы сказали, что эсбэшник Корецких убит, а он был единственным официальным подозреваемым в организации покушения и самым ценным свидетелем. Сейчас под подозрением находятся две уважаемые семьи. Мы не можем допустить, чтобы их судили, или, что ещё хуже, кого-то из них осудили. Мне нужна информация об этом эсбэшнике. Вы сказали, что он погиб, а Вы якобы к этому не имеете никакого отношения. Я хочу знать правду.
— Зачем?
— Чтобы рассказать её Ивану Ивановичу Милютину, и он придумал, как замять это дело, не посадив невиновных в тюрьму.
— А что насчёт виновного? — прищурившись, спросил дядя Володя.
— Моя задача — сделать всё возможное, чтобы Вы туда не попали
— Очень хочется в это верить.
