– Нашел в себе силы, желание выбраться из ямы. Заложил кольцо и отправился в баню, потом в дешевую парикмахерскую, завернул в секонд-хенд, и милая девушка подобрала мне рубашку в комплекте с брюками. Стоило вымыться, как работа сама приплыла в руки – сначала раздавал листовки: там же, у дверей «Родничка», потом повезло встретиться с армейским другом. Он приютил на некоторое время и, мне как раз повезло скопить денег на съем комнатушки в коммуналке, чье крыльцо парадного оказалось оснащено подходящим пандусом. И кольцо вот выкупил.
– У нас в стране еще существуют коммуналки? – сглотнув ком в горле, спросила я.
Кольцо жгло ладонь.
Мужчина улыбнулся:
– Существуют, а как же. И чудеса, как я понял, тоже еще случаются, – он прикрыл глаза на мгновение, словно борясь с чувствами, а мне вдруг захотелось расплакаться – самым позорным образом. – Спасибо вам! Представить не могу, что все действительно налаживается.
– Не за что, – я кивнула, и шмыгнула носом, отводя взгляд.
Стало почему-то стыдно, что посмела пожалеть этого сильного духом мужчину.
– У вас тоже все непременно будет хорошо, – мужчина снова тронул меня за рукав и сжал пальцы, ободряя.
– Да, – согласилась я.
И в подтверждение кивнула.
Мы расстались молча – оставшись безымянными друг для друга, но навсегда впечатавшись в память. Он нажал кнопочку на подлокотнике и коляска, зашумев слабым самодельным мотором, покатилась по опавшим каштановым листьям и шипастым плодам, а я, обняв метлу, глупо улыбалась в след.
С той встречи, будто что-то переменилось: надломилось, что ли. Поняла – случившееся со мной осталось в прошлом. Давным-давно зажили синяки и кровоподтеки, смылся, напрочь стерся запах чужих тел, покрылось пылью былое. Я другая, а жизнь – новая, как чеканная монета. Нужно дальше барахтаться как-то.
Впору заново научиться улыбаться, и перестать пугать людей кривым, злым оскалом.
Еще тогда – на просыпающейся поляне Вселенная в лице Третьего дала мне второй шанс. Упустить его было бы в высшей степени глупо и неблагодарно.
Я еще раз уволилась, собрала вещи, обняла напоследок Маринку, расцеловав в обе щеки, попросила прощения за все – за тягостное молчание, за тусклый, безжизненный взгляд, за то, что ей пришлось терпеть чужое горе так долго. Подруга расплакалась, повиснув на плече.
– Обещай, что позвонишь. Что не оставишь меня здесь одну.
Я пообещала. Марина осталась единственным человеком на свете, кто был мне дорог.
Остаться в городе, где все случилось – и отстроить при этом жизнь заново, представлялось мне бесперспективной затеей. И пусть любовь к Вадиму заморозила та самая зима – припорошила, будто и не было той, мне не хотелось пересечься случаем и снова обжечься ледяным презрением, ненавистью того, кто раньше был единственным мужчиной на всем свете.
И, я решила уехать.
Давно, еще в школьные годы, от двоюродной тетки мне досталась квартира на севере страны. Подарок простаивал, наматывая километровые счета за отопление и квартплату. И раз пришла пора что-то в жизни менять, то почему бы, к примеру, не вернуть, наконец, долги, озолотив тем самым государственную казну.
В память о родном городе остались грубые мозоли от метлы на ладонях, и два штампа в паспорте, который давно следовало поменять.
***
Через несколько дней меня встречал провинциальный, но миллионный город, где мелькали сплошь незнакомые лица прохожих. Приехала туда с одной сумкой в руках, но с уверенностью – все получится, и я обязательно научусь улыбаться. Заново полюблю закаты и крепкий кофе.
И ведь получилось.
Через несколько месяцев я могла похвастаться свежим ремонтом в двухкомнатной хрущевке, а так же – прибыльной работой. Еще через месяц купила машину в кредит и в скором времени успешно его погасила. Словно стыдясь былого, Вселенная мне благоволила – за что я ни бралась, все идеально получалось.
Из зеркала смотрела теперь, пусть несколько новая, но почти прежняя я. Исчезла болезненная худоба, которой обзавелась после развода. Прошли темные круги под глазами, зажили искусанные в кровь губы. Волосы вновь стали роскошными – густыми, переливающимися всеми оттенками золотого. Почти я, почти живая.
Оставалось всего ничего: избавиться от холода в глазах – следа, что оставила на память моя личная зима. Взгляда, от которого прохожие, коллеги и новые знакомые опускали глаза и бормотали что-то невнятное. Осталось проститься с настойчивым запахом пыли, сигарет и машинного масла, что нет-нет, но забивал нос, дразнил, добираясь до рецепторов, и рисовал в памяти картины прошлого.
Словом, оставались сущие пустяки.
Минула зима, весна плавно перетекла в лето.
В городе ощутимо потеплело, насколько вообще может потеплеть в северном стане. По такому случаю, я взяла на работе отпуск, с намерением отлежаться, попытаться окончательно собрать пазл с названием «Внутренний мир Златы Полещук».
