— Мистер Бантлинг, я не собираюсь больше терпеть ваши выходки в зале суда. Я прикажу вставить вам кляп, если это потребуется, чтобы заставить вас замолчать! — Судья посмотрел на Хэнка. — Пожалуйста, выведите присяжных из зала, Хэнк! Немедленно!
Хэнк бросился выполнять приказ. Двенадцать мужчин и женщин с изумлением наблюдали за истерикой Бантлинга, но их быстро выпроводили в комнату присяжных со звукоизоляцией.
Бантлинг повернулся и уставился на судью:
— Ваша честь, мне нужен другой адвокат. Я хочу получить другого немедленно.
— Мистер Бантлинг, вам только что вынесли приговор за совершение тяжкого преступления. Вы можете приглашать любого адвоката, чтобы представлять ваши интересы при подаче апелляции, и пользоваться его услугами столько времени, сколько можете себе позволить. А если не в состоянии оплатить услуги адвоката, то суд назначит его вам. Но прямо сейчас другого вы получить не можете.
— Судья, вы не понимаете! Я не делал этого, и они обе это знают!
— Вам нужно успокоиться, сэр, и контролировать себя.
— Я трахнул эту прокуроршу много лет назад. Я изнасиловал ее в ее же доме в Нью-Йорке, а теперь она меня подставила, навесив на меня эти убийства! Я требую нового адвоката!
Судья Часкел снова нахмурился:
— Мистер Бантлинг, сейчас не время и не место для обвинений, которые кажутся мне нелепыми и абсурдными. Вы можете поднять любой вопрос с адвокатом, который будет представлять вас при подаче апелляции, но в другое время.
— Вы просто спросите ее! Она вам скажет! Она скажет вам, что была изнасилована! И она знает, что я ее насиловал! А мой адвокат тоже знает, что это я насиловал прокуроршу, но ей жалко мисс Таунсенд. Ей жалко бедненькую Хлою. Поэтому она и не боролась за меня, как ей следовало. Ей следовало добиться прекращения этого дела!
— Мисс Таунсенд? Мисс Рубио? Вы знаете, о чем идет речь? — Судья Часкел выглядел растерянным.
Вот он — момент, которого она всегда жутко боялась. Момент, который, как знала Си-Джей, наступит, но сегодня почему-то думала его избежать. Как она будет себя чувствовать, когда мир вокруг нее обрушится?
Си-Джей сглотнула, поднялась с места и встретилась взглядом с судьей.
— Ваша честь, — медленно заговорила она. — Я на самом деле была жертвой жестокого изнасилования несколько лет назад, когда училась на юридическом факультете в Нью-Йорке.
В зале суда множество людей замерли.
— О Боже! — воскликнул кто-то.
— Вот дерьмо! — воскликнул кто-то еще.
— Вы слышали это? — изумились зрители.
Сегодня главной новостью на канале Си-эн-эн, вещающем из Майами, будут шокирующие откровения государственного обвинителя в зале суда на процессе по делу Купидона.
Си-Джей откашлялась и продолжала говорить так уверенно и громко, как только могла:
— Очевидно, ваша честь, обвиняемый каким-то образом узнал об этом из старых полицейских отчетов и архивных данных, а также о том, что изнасиловавшего меня человека так и не кашли. Пытаясь обмануть суд и прекратить дело на основании моей будто бы предвзятости, словно его пытаются засадить в тюрьму по ложному обвинению, он сделал признание, что именно он меня изнасиловал. Однако, ваша честь, я могу заверить суд, что это не так. Мистер Бантлинг не тот человек, который напал на меня и изнасиловал, о чем я и заявила его адвокату при личной встрече. Я думаю, что и она не видит основания в его обвинениях, прозвучавших сегодня в суде.
Судья Часкел пораженно смотрел на Си-Джей. Он не любил, когда его ставили в подобное положение. Особенно после идеального, по его мнению, процесса, не оставившего оснований для апелляций.
— И я впервые об этом слышу? Сейчас? — Он повернулся к Лурдес. — Мисс Рубио, вы желаете что-то добавить в связи с этим?
Лурдес Рубио смотрела только на судью и ни разу даже не взглянула в сторону Си-Джей.
— Ваша честь, я разговаривала со своим подзащитным и прочитала полицейские отчеты, касающиеся изнасилования мисс Таунсенд. Я также побеседовала с самой мисс Таунсенд. — Она сделала короткую паузу, затем продолжила: — Я считаю, что обвинения, выдвинутые моим клиентом в отношении мисс Таунсенд, не имеют под собой оснований и не поддерживаю их.
Судья Часкел молчал, обдумывая, как он должен реагировать и что сказать. Зал суда также оставался погруженным в тишину. Наконец судья заговорил. Хотя слова звучали искренне, он очень тщательно их подбирал, потому что они заносились в протокол.
— Мисс Таунсенд, мне очень жаль, что вы оказались вынуждены раскрыть сегодня перед судом такие факты вашей биографии. Я только надеюсь, что представители средств массовой информации, которые в данный момент присутствуют в зале суда, отнесутся к полученной информации с пониманием и тактом, которой она заслуживает.
— Это дерьмо собачье! — Бантлинг яростно оттолкнул от себя стол, и он рухнул, бумаги Лурдес полетели во все стороны. — Вы все собрались убить меня потому, что вам жалко эту лживую суку!
