Еще один мужчина в зеленом хирургическом костюме молча стоял у двери. Хлоя предположила, что он тоже врач.
— Вы в больнице, Хлоя. Вы перенесли тяжелую травму. — Доктор Бродер замолчал. Трое мужчин неловко переглянулись. — А вы знаете, почему вы здесь, Хлоя? Помните, что с вами произошло?
Глаза Хлои наполнились слезами, и слезы покатились по щекам. Она медленно кивнула. Лицо Клоуна всплыло из памяти.
— Прошлой ночью на вас напали. Вас изнасиловали. Подруга нашла вас сегодня утром, и сюда вас доставила «скорая». Вы в госпитале «Ямайка», в Куинсе. — Бродер колебался и переступал с ноги на ногу, очевидно, чувствуя себя неловко. Затем он быстро заговорил: — Вы очень сильно пострадали. Матка оказалась сильно травмирована, и было внутреннее кровотечение. Вы потеряли много крови. К сожалению, присутствующий здесь доктор Ройбенс был вынужден срочно провести гистерэктомию[5], чтобы остановить кровотечение. — Бродер указал на врача в зеленом, который так и стоял у двери, опустив голову и избегая смотреть на Хлою. — Однако это единственная по-настоящему плохая новость. У вас несколько порезов и ран, для работы над которыми мы пригласили пластического хирурга — чтобы он наложил швы и свел к минимуму рубцы. Есть и другие повреждения, но они не опасны. А хорошая новость заключается в том, что мы ожидаем вашего полного выздоровления.
«Это единственная по-настоящему плохая новость. Вот оно. И все, ребята».
Хлоя обвела взглядом трех мужчин в палате. Все трое, включая Майкла, избегали встречаться с ней глазами, переглядывались друг с другом или смотрели в пол.
Она могла только шептать:
— Гистерэктомию? — Слова приносили боль. — Это означает, что у меня не будет детей?
Лоуренс Бродер, доктор медицины, переступил с ноги на ногу и нахмурился:
— Боюсь, что так.
Хлоя поняла: доктор Бродер хочет, чтобы этот разговор побыстрее закончился.
Он опять заговорил, вертя в руках фонарик в форме ручки. Доктор держал, катал его на ладони и вставлял между пальцами.
— Удаление матки — серьезная операция, поэтому вы останетесь в больнице по крайней мере несколько дней. Полное восстановление обычно проходит за шесть — восемь недель. Завтра мы начнем сеансы физиотерапии и будем постепенно увеличивать их продолжительность. Сейчас у вас живот болит?
Хлоя поморщилась и кивнула.
Доктор Бродер поманил угрюмого доктора Ройбенса, затем сдвинул занавеску на кровати так, чтобы Майкл не мог видеть происходящее, и поднял простыню. Хлоя заметила белые бинты, опоясывающие ее живот и грудь. Доктор Ройбенс осторожно пальпировал живот, но ее все равно пронизывала боль.
Ройбенс кивнул, но не Хлое, а доктору Бродеру.
— Припухлости нормальные. Швы кажутся хорошими, — сказал он.
Доктор Бродер кивнул в ответ и затем улыбнулся Хлое:
— Я скажу сестре, чтобы вколола вам морфий. Так вам будет легче. — Он опустил простыню на место и снова переступил с ноги на ногу. — В коридоре ждут полицейские, которые хотели бы поговорить с вами. Вы готовы?
Хлоя колебалась какое-то время, затем кивнула.
— Тогда я приглашу их. — Бродер раздвинул занавеску. Очевидно, почувствовав облегчение после окончания разговора, доктора устремились к двери. У самого выхода доктор Бродер остановился. — На вашу долю выпало ужасное испытание, Хлоя. Мы все молимся за вас. — Затем он мягко улыбнулся и вышел.
Жертва сексуального насилия. Удаление матки. Не будет детей. Кошмар оказался реальностью. Кривая усмешка Клоуна, его обнаженное тело, зубчатое лезвие — все это промелькнуло у нее в сознании. Этот человек все о ней знал. Он знал ее прозвище. Знал ее любимый ресторан. Он знал, что она пропустила занятия в спортзале, и сказал, что постоянно наблюдает за ней.
«Не беспокойся, Хлоя. Я всегда буду рядом. Наблюдать. Ждать».
Она закрыла глаза и вспомнила нож, вспомнила боль, пронзившую ее, когда Клоун нанес ей первую рану. Теперь к ней приблизился Майкл и взял ее руку в свою.
— Все будет в порядке, Хлоя. Я здесь, я с тобой. — Он говорил мягким тоном. Она открыла глаза и заметила, что Майкл смотрит не на нее, а куда-то за нее, словно на какое-то пятно на стене. — Я разговаривал с твоей мамой. Твои родители сейчас на пути сюда. Они приедут вечером. — Он медленно выдохнул. — Очень жаль, что ты не позволила мне вчера остаться у тебя. Мне очень жаль, что я не остался. Я бы убил этого больного негодяя. Я бы... — Он закусил губу и окинул взглядом очертания ее тела под белыми крахмальными больничными простынями. — Боже, что он наделал... этот проклятый извращенец... — Майкл замолчал, его руки сжались в кулаки, и он отвернулся к окну.
«Очень жаль, что ты не позволила мне вчера остаться у тебя».
