— А я никогда не нарушаю обещаний.
Дверь в зал суда 5/3 открылась. В коридоре стояли усталые и часто ничего не понимающие члены семей как потерпевших, так и обвиняемых и ждали, когда их пригласят на слушание их дел. Судья Кац пребывал в особенно плохом настроении, поскольку его вынудили работать в предпраздничный день.
Си-Джей вышла из зала суда, дверь закрылась, заглушая очередную тираду судьи Каца:
— Никакого залога! Ни сейчас, ни когда-либо! Если вы его так любите, то ходите к нему на свидания в тюрьму. И сходите к окулисту, пусть проверит ваше зрение, чтобы больше не врезаться в бейсбольные биты!
Это были последние слова, которые слышала Си-Джей перед тем, как дверь захлопнулась. Закончился еще один день рутинной работы.
Пол Мейерс, возглавлявший отдел прокуратуры по надзору за собственной безопасностью, ждал ее в коридоре, прислонившись к стене. У него в руке были справочники по юриспруденции.
Он отошел от стены и двинулся к ней, разрезая толпу:
— Си-Джей, я знал, что у тебя сегодня слушание. Мне нужно с тобой поговорить. До того как это станет известно и начнет звонить телефон.
У нее внутри все сжалось. А она так надеялась спокойно уехать на четыре выходных дня. Появление в здании суда самого начальника отдела по надзору обычно не предвещает ничего хорошего.
— Да, конечно, Пол. Что случилось?
— Я по поводу апелляции Бантлинга. Сегодня утром пришел ответ. Нам его переслали по факсу из Генеральной прокуратуры, в которую его соответственно переслали из апелляционного суда третьего округа. Я хотел первым сообщить тебе результат. Уверен, что скоро появится пресса.
«О, дерьмо. Вот оно. Теперь твоя жизнь изменится, Си-Джей, потому что Бантлинг — свободный человек».
Кошмар, который она оставила в прошлом, возвращался. Во рту пересохло. Она медленно кивнула.
— И?.. — больше она ничего не смогла выдавить.
— Мы выиграли! По всем статьям. — Мейерс наконец улыбнулся. — Суд единогласно подтвердил приговор. У меня все здесь! — Он взмахнул пачкой бумаг. — Я для тебя сделаю копию. Но в целом они сказали, что тут не было никакого конфликта интересов — в том, что ты вела его дело. Они решили, что его аргумент, будто именно он, э-э-э, напал на тебя, — «оппортунистический и подстрекательский и не подтвержден независимыми доказательствами». Они сказали, что если бы приняли к сведению его аргумент, то, цитирую: «...это дало бы возможность другим обвиняемым обливать грязью прокурора или судью, ведущих их дело, в надежде помешать отправлению правосудия. Если просто позволить одному заявлению послужить основой для признания конфликта интересов или использовать как аргумент для неподчинения судебному решению, причем заявлению, как в этом случае, сделанному после того, как срок давности удачно истек, это позволит любому обвиняемому не только выбирать себе судью, но также и прокурора, без каких-либо обоснований, требуемых в случае предсудебных заявлений».
Пол указал ей на выделенный кусок текста и позволил прочитать.
— Они также не приняли его версию о сговоре между тобой и адвокатом и отвергли заявления о неэффективности защиты. Они сказали, что Рубио отлично провела дело, а его решения давать показания или не давать показания четко зафиксированы в протоколе. И наконец, они также не приняли его аргумент по новым обстоятельствам дела. Я это тоже для тебя подчеркнул. Они сказали, что судья Часкел выслушал аргументы Бантлинга, когда он весной подавал заявление на новый судебный процесс, и также не нашел там обоснований. Действия доктора Чамберса в отношении тебя, сами по себе, не подкрепленные никакими дополнительными доказательствами, не составляют новых обстоятельств дела. Они также отметили, что присяжные на процессе прошлым летом тоже не приняли этот аргумент и нашли Бантлинга виновным в десяти убийствах. Все. Точка. Вот все, что здесь написано. Можешь снова дышать, Си-Джей.
— Что дальше? — Сердце судорожно билось в груди.
— Теперь апелляционный суд Флориды, но на твоем месте я не стал бы беспокоиться. Апелляционный суд третьего округа дал сильное обоснование всех решений. После этого Бантлинг может двигаться дальше по всей системе, пока не доберется до Верховного апелляционного суда США.
Си-Джей кивнула в задумчивости, переваривая все, что сообщил Мейерс, и все, что это подразумевало. Она удивилась, что не чувствует ни вины, ни угрызений совести. Просто успокоилась.
— Но все равно пройдет лет восемь или десять, прежде чем его казнят, — судя по тому, как отправляется правосудие во Флориде. Может, и больше. Не исключено, что мы уже не будем работать и не сможем наблюдать за казнью.
— Я буду, — сказала Си-Джей ничего не выражающим голосом.
— Удачи тебе. А я собираюсь наслаждаться своей скудной государственной пенсией, сидя в лодке где-нибудь среди островов у побережья Флориды. Шесть лет — и пора на отдых. Просто я и рыбки. Даже жену с собой не возьму. Мне нужно бежать, Си-Джей. Сегодня, только попозже, я тебе передам копию. Уезжаешь на День благодарения?
