— Берите и их. Бантлинг вполне мог поверх «Целуя девушек» записать свою собственную версию. Мы не знаем. Придется просмотреть все. Может, удастся найти некоторых звезд этого мерзкого жанра. — Звук ударов продолжался, как и крики. Взгляд Доминика опять устремился на экран. — А с тростью Бантлинг?
— Не знаю. Он почти ничего не говорит, а я не узнал интерьер дома на пленках. Думаю, это он, но опять же я ведь не видел Бантлинга обнаженным.
— А что записано на трех других кассетах? — спросил Доминик.
— Такое же самое дерьмо. Садизм, но, не исключено, с согласия снимавшихся. Трудно сказать. Он любит молоденьких, но, как мне кажется, они все-таки совершеннолетние. Опять трудно сказать. И на пленках может быть заснят не один мужчина — ведь его лицо всегда отрезано, поэтому не определить. Конечно, мы надеемся наудачу. Вдруг увидим, как он насилует кого-то из убитых девушек?
— Да ты извращенец, Боуман. — Мэнни теперь прошел к большому стенному шкафу. — Эй, ребята, а шкаф вы уже обыскивали?
— Нет. Эксперты его сфотографировали, записали все на видео, пропылесосили и сняли отпечатки. Крис собирается упаковать одежду и обувь после того, как проведем инвентаризацию кассет. А потом ребята там польют люминолом.
— У мистера Психа очень неплохой вкус, скажу я вам, — крикнул из шкафа Мэнни. — Вы только посмотрите: костюмы от Армани, Хьюго Босса, рубашки от Версаче. Ну почему я пошел в полицейские? Мог бы стать дизайнером модной мебели и грести деньги лопатой.
— Не дизайнером, а торговым агентом, — поправил Эдди Боуман. — Бантлинг ведь просто агент. Тебе следует посмотреть шкаф дизайнера модной мебели.
— Отлично, теперь я чувствую себя гораздо лучше, Боуман. Знаю, чем следовало заняться в жизни. Стать торговым агентом. Неужели они в самом деле получают столько денег, или этот псих имел еще какие-то доходы?
Доминик зашел в ванную, вход в которую вел из спальни хозяина. Везде оказался итальянский мрамор — пол, две одинаковые раковины, ванна. Однако сейчас все поверхности покрывал слой черного порошка, из-за которого мрамор цвета кофе со сливками выглядел грязным. Доминик крикнул коллегам в спальне:
— По словам начальника Бантлинга, комиссионные только за прошлый год у него составили сто семьдесят пять тысяч. Нет детей, нет жены — поэтому все деньги он мог тратить на себя и свои забавы.
— Нет детей, нет бывшей жены, ты хотел сказать. Именно бывшие жены сосут больше всего денег. — Мэнни знал это по личному опыту: у него было три бывших. — Боже! У него тут десять костюмов, и каждый стоит больше, чем я получаю в месяц! И все так аккуратно развешано. — Мэнни снова высунул голову из шкафа. — Боуман, ты это видел? У него все рубашки висят в ряд по цветам, и у каждой подходящий по цвету галстук. Ну точно псих, аккуратный придурок.
— Да, Мании, в этом что-то есть. Мужик с подходящим по цвету к рубашке галстуком, на котором не изображены герои мультфильмов или футболисты, — точно псих. Это определенно вызывает подозрения. — Боуман оставался на своем месте у телевизора.
— Я преданный болельщик любимой команды, и это все, что я могу сказать в ответ. Кроме того, Боуман, именно ты хотел позаимствовать мой галстуке кроликом Банни. И все в этой комнате слышали, как ты его просил.
— Так это было на Хэллоуин, придурок. Я шутил. Хотел нарядиться Оскаром из «Странной пары».
Доминик достал резиновые перчатки из кармана брюк и открыл деревянные дверцы под раковиной. Ровные ряды шампуней и кондиционеров, куски мыла «Диал», рулоны туалетной бумаги, фен. Во втором шкафчике оказалась корзина с расческами и щетками для волос, опять рулоны туалетной бумаги и коробка презервативов.
— Эй, Эдди, Крис! — крикнул он. — А эксперты в ванной хозяина что делали? Они ведь ничего не забрали?
— Только сняли отпечатки! — крикнул в ответ Крис Мастерсон. — После кассет я собирался заняться шкафом и ванной. Фултон сказал, что тоже придет сюда помогать, но я не очень на него рассчитываю.
Мэнни снова высунулся из шкафа.
— Вы два лентяя. Мы напряженно работали целый день, чтобы поместить этого чертова психа за решетку, а вы тут сидите и смотрите порнуху. Позвольте спросить: вам обоим требуется делать инвентаризацию или это мог бы сделать кто-то один, а второй занялся бы чем-нибудь другим?
— Отстань, Медведь! — заорал в ответ Боуман. — Мы делали перерыв и посмотрели слушание в прямом эфире. Знаем, что оно заняло двадцать минут. Ты, вероятно, последний час провел в «Веселом бочонке» и, попивая кофе с молоком, звонил сеньоре Альварес номер четыре.
— Так, дети, давайте не будем ссориться! — заорал Доминик из ванной.
