— Ничего, — глядя в сторону, ответил Леша. — Мы боролись просто.
— Митя?
— Ага. Боролись. Размяться решили.
— По наряду вне очереди каждому! Если что-нибудь подобное случится еще раз, обоих отправлю домой! Семенов, ты не в первый раз в походе! Я от тебя такого не ожидал! Всем, кроме дежурных, спать! Я останусь здесь.
Юрий Максимович сел возле буржуйки.
Глава девятнадцатая. МАНДАРИНОВЫЙ СВЕТ
Турецкий сидел в кабинете руководителя блока «Справедливость» господина Золотарева, который уже с полчаса распинался о замечательных деловых качествах покойного Новгородского.
— Он был такой яркой, незаурядной личностью! Да вы ведь должны были видеть его на теледебатах.
— Признаться, я поздно возвращаюсь домой. Теледебаты в это время суток уже не идут. Сожалею, что не удалось послушать.
— У нас есть видеозапись. Если хотите, можно посмотреть!
— Это было бы интересно.
— Маша, принесите, пожалуйста, видеозапись последних теледебатов с Новгородским, — отдал Золотарев распоряжение по внутреннему телефону.
Полная девушка в очках принесла кассету с пленкой.
— Машенька, и кофе принесите нам, голубушка! — попросил Золотарев включая видеомагнитофон.
Потягивая крепкий ароматный кофе, Турецкий смотрел на экран, где давно знакомые лица проговаривали один и тот же знакомый текст. Все три партии, участвовавшие в теледебатах, выступали за социальную справедливость, народовластие и патриотизм.
Новгородский оказался худощавым господином среднего роста с густыми, ухоженными усами, приятным, интеллигентным лицом. Пожалуй, он точнее других отвечал на вопросы, пожалуй, в его ответах было меньше демагогии и больше фактов. Но ничего особенно яркого, такого, о чем говорила Левину Маша Афанасьева (та самая, что готовит такой вкусный кофе, — попутно отметил Турецкий), — ничего такого он пока не видел. Но вот пошли вопросы друг другу — этакий перекрестный допрос. Один из участников, далеко не харизматический лидер одной из партий, бросил в лицо Новгородскому:
— Ваш блок выступает за усиление власти Центра. За уменьшение дотаций регионам. Вы понимаете, что это ухудшит и без того тяжелое экономическое положение граждан? Регионы не будут за вас голосовать!
— Да, окраины всегда голосовали за Центр, который дает деньги! С этого еще ваши предшественники, большевики, начинали! Это они кричали губерниям: «Выберите нас! Мы дадим вам денег!» Так и пошло-поехало! На протяжении всей советской истории. Да, согласен, сейчас губернаторы будут голосовать за тот блок, который ближе к «верховному главнокомандующему»! Регионы привыкли быть нахлебниками. Вы знаете, что одна Татария в этом году получила пять миллиардов рублей? Башкирия — восемь миллиардов, Чечня — двенадцать. А Россия — всего один! Мы кормим всех, кроме себя! И разве полученные регионами деньги идут на народные нужды? Это вы плодили местную знать, баев, которые ни за что не отвечают, а только кричат: «Дай, дай!» Мы за то, чтобы прекратить поощрять нахлебников! Тогда они сами научатся зарабатывать! А будут ли голосовать за нас регионы, это мы посмотрим! Они состоят не из одних губернаторов. Они, в том числе, состоят из русских людей, чьи интересы мы защищаем!
Новгородский произнес свою речь пламенно, с воодушевлением и сорвал бурные аплодисменты присутствующих.
— Вот видите, он умел зажечь зал! — прокомментировал Золотарев.
Как оказалось в конце передачи, спич Новгородского произвел впечатление и на телезрителей. Он был признан лучшим оратором.
— Да, это тяжелая потеря для нас, — вздохнул Золотарев.
— Скажите, пожалуйста, а вы знали, что Георгий Максимилианович занимался запрещенной экономической деятельностью?
— Как? — поднял брови Золотарев.
— Что он оказывал некие платные управленческие услуги, оказывать которые, будучи депутатом, не имел права?
— Что вы говорите? — изумился Золотарев. — Нет, мы не копались... У нас все на доверии... Вообще-то я подозревал что-то такое...
— Да? А точнее?
— Ну, у меня нет фактов... Георгий Максимилианович был человеком, конечно, одаренным, но очень в себе... Мы его мало знали.
«Ишь ты, заелозил, как уж на сковородке», — про себя усмехнулся Турецкий.
— У него были враги? Недоброжелатели?
— Я таких не знаю, — пожал плечами Золотарев. — Но, наверное, были. Раз уж его застрелили.
Вечером Турецкий встретился с Грязновым в своем кабинете на Большой Дмитровке. Вячеслав появился там, когда Александр читал протокол последнего допроса Олега Мостового.
— О, какие люди! И без охраны! — обрадовался Турецкий.
— Привет! Есть новости с фронтов? Говорят, нашли орудие убийства, так сказать? Колобова моего изранили? Однако!
— А-а-а, ерунда все какая-то, Слава. Пустые хлопоты. Пистолет нашли, это верно. Вернее, старуха сама его и предъявила в полный рост. Но лучше бы мы его не находили, ей-богу! Что теперь с ним делать? И не выбросишь, и к делу не пришьешь...
