Вернувшись домой, Элис тут же уселась на диван, включила телевизор, положила таблетку аспирина в рот, открыла банку с газировкой и запила. Внезапно, что-то на экране привлекло ее внимание. Новости. По ним показывали цензурные фотографии убитых людей: молодого парня и пожилой леди. Элис прибавила звук и услышала голос телеведущей:
– 3 –
ЗЛОВОННЫЙ СИГАРЕТНЫЙ ДЫМ
– Мне трудно, Питер, – заныла Элис. – Меня так и норовит сорваться каждый раз. Ты не представляешь, насколько сильно это походит на пытки.
– Поэтому ты хочешь, чтобы я тебя поддержал? – Этот вопрос звучал, скорее, как утверждение.
– Да.
– Что-ж, – Питер приподнялся с кресла, улыбнулся сестре, – я пойду, пожалуй.
– Лицемер!
– Да неужели. – Парень стоял у раковины, спиной к Элис, и наливал воду в чайник. – Я вот, например, не замечал за собой распития чего-то крепче чая.
– Глупо. Кофе крепче чая.
– Я пью без кофеина.
– Еще ты пьешь колу.
– И ее тоже без кофеина.
– Питер!
– Что? – Он поставил чайник на плиту, подошел к креслу и уселся снова. – Элис, мне нечем тебе помочь. Могу только чай с сахаром предложить. Или без сахара – как тебе угодно.
– Ты куришь.
– Канье Уэст отстойный.
– Что?
– Я думал, мы перечисляем очевидные факты.
Элис с враждой посмотрела на него. Он вздохнул, сел обратно в свое кресло, откинулся и предположил:
– Ты хочешь, чтобы я бросил курить.
– Знаешь, ты вроде говоришь правильную вещь, но с таким лицом, будто она неправильная.
– Этого не будет.
– Ты заставил меня бросить пить, а сам не можешь сделать то же самое с сигаретами. Ну и кто ты после этого?
– Сигареты – не то же самое. Скажи, тебе из-за того, что я курю, приходилось когда-нибудь ехать в соседний город, чтобы забрать меня и отвезти домой?
– Нет.
– А вот мне – да.
– Здесь дело не в том, что это не причиняет мне неудобств. Разве тебе не хотелось хоть что-нибудь в своей жизни поменять с тех пор?
Не было нужды объяснять, с каких именно пор. Насколько память их не подводила, ко всем скверным вещам они как раз и пристрастились с
– Да, – задумчиво сказал Питер и заметил, как чайник начал посвистывать. – Но все, что я хотел поменять в своей жизни сводилось либо к тому, чтобы прикончить себя, либо к тому, чтобы прикончить кого-то другого. Моим единственным желанием первые лет пять после этого было повеситься. Сейчас оно немного поутихло, правда, признаю, время от времени соблазн это сделать нарастает с большей силой. – Он увидел, как лицо сестры стало меняться. Ее поразило то, с какой легкостью он об этом говорил, будто шутил, но она знала, что его слова были абсолютно правдивы. – Не беспокойся, я отгоняю от себя эту мысль, как только подумаю о том, что люди на виселице опорожняются себе в штаны после того, как откинут коньки. Премерзко.
Пока Питер возился с чаем, над кухней нависла гробовая тишина, прерываемая, разве что, стуком чайной ложки о стенки кружек. Этот стук отдавался эхом по всему дому, и тут же бил обратно, вызывая звон в ушах. Элис думала о том, что ее алкоголизму положила начало смерть родителей. Видимо, у вредных привычек все же есть одно полезное свойство: они неплохо заглушают боль. Но вдобавок к этому доставляют еще и массу неприятностей.
Питер снова присел на кресло, молча протянул сестре кружку с чаем, какое-то время просто пил его, сидя в тишине. И наконец, заговорил:
– Знаешь, почему
Элис покачала головой, настороженно глядя на брата. Она догадывалась, что это началось из-за сдающих нервов, но что-то в лице брата подсказывало ей, что дело совсем не в этом.
– Ты помнишь то время, где-то спустя месяц? Когда нас уже опекала бабушка. Я приходил со школы, не говорил вам ни слова, запирался в комнате и включал музыку на полную. – На самом деле, эта картина повторялась изо дня в день еще до смерти Уильяма и Аманды Кайзер. Разве что, музыка играла куда тише. – Вас я уверял потом, это было для того, чтобы вы не слышали моих рыданий. Помнишь?
– Да. Ты еще сбросил килограмм десять, потому что почти не ел и…
