ДианаГоворят: «Дети не должны расплачиваться за грехи родителей», но это правило перестает действовать, когда людям понадобится груша для битья. Из-за решений отца я оказалась заперта в комнате второсортного борделя. Совершенно одна. Единственное, что не давало мне сойти с ума — призраки прошлого и глаза цвета горячего шоколада, из-за которых я оказалась в этом месте.Он — мой главный детский защитник и повзрослевший надзиратель, который мечтает свести с ума. Я должна его ненавидеть, но могу лишь сочувствовать и находить оправдания.ДанталианНикогда не знаешь каким будет завтра и начнётся ли оно вообще. Однажды, оказавшись в западне, которая лишила меня всего, я пообещал себе никому не доверять. Я должен оставаться с холодной головой, чтобы вернуть прежнее величие Невадскому синдикату. Одно из главных правил мафии: предательство карается убийством всех членов семьи, но два больших омута напротив меня заставляют вновь и вновь нарушать законы в надежде на долгожданное успокоение.Она — моя первая детская любовь и повзрослевшая чума, которая с каждым днём отравляет сердце. Я должен ее ненавидеть, но все, что у меня получается — защищать.
Данталиан.
4 года назад.
Зубы свело от силы, с которой я сжал челюсть. Руки крепко вцепились в руль. Единственное, что мне хотелось в этот момент — остановить машину посреди дороги, вылететь из нее и начать кричать, ломать, крушить. Сделать хоть что-нибудь, что заглушит образовавшуюся пустоту внутри.
Мне необходимо закрыть глаза и обдумать дальнейший план, но на счету каждая секунда. Я должен догнать и наказать калифорнийских подонков, которые прямо сейчас все дальше отдаляются от города.
Нас учат, что мафия с годами выкачивает эмоции, очерствляет и ожесточает. Смерти перестают трогать за душу уже в первый месяц работы, а нож становиться продолжением руки. Но это не так. Когда чувства уходят на второй план, запираются под замок без права дальнейшего использования — терять то немногое, что ценно сердцу, куда больнее.
Я должен был быть там, чтобы осмотреть территорию и предугадать нападение. Мне нужно было настоять на своем и уговорить отца окончить школу раньше (в конце концов, жизненного опыта у меня куда больше, чем там могут предложить). Я должен был уберечь маму от этого мира, но вместо этого развлекался на тренировке с другими.
Один большой взрыв. Тридцать шесть человек, среди которых лучшие Капитаны и солдаты Невадского синдиката, их Босс, Консильери и мама. В этот день Синдикат лишился почти всех управляющих.
— Поехали сразу туда. Особняк набит оружием, мы успеем его взять прежде чем отправимся на поиски, — Тристан, не зная, как себя вести, ерзал сзади с самого выезда со школы.
Я покачал головой. Мы должны выследить этих ублюдков и вернуть в разы больнее, но сомневаюсь, что брать его с собой будет разумно. Хоть и навык борьбы Тристана не хуже нашего, он все еще не полноценный член Синдиката и не имеет за спиной ни одного убийства. С радостью привезу одного из выродков, чтобы душа не терзалась, но уберечь его от смерти до совершеннолетия теперь станет первостепенной важностью. Так бы хотел отец.
— Нам в любом случае проезжать через дом, а надеяться на удачу я не собираюсь, — хрипло ответил я, чувствуя, как сложно выдавливать из себя слова.
Сумки уже собраны. Через два дня нам все равно пришлось бы выезжать обратно в Лас-Вегас на посвящение Тристана. Всего пара дней и тогда все могло сложится по-другому.
Сделал глубокий вдох через нос и слегка ослабил хватку на руле, чтобы повернуть. Горечь во рту, как при простуде, только стала сильнее.
Все же, я хочу сломать что-то перед отъездом.
— Чья это машина? — Кай указал на подъездную дорожку нашего съемного дома. Я прищурился, всматриваясь в номера.
— Похожа на Энцо, — задумчиво ответил. Какого черта солдату Марини могло понадобится в Хендерсоне[1], когда он должен быть в Лас-Вегасе со своим командующим?
Я остановил машину за два дома от нашего и достал с внутреннего кармана пистолет. Администрация школы — полнейшие идиоты. Пытались запретить носить оружие с собой и пользоваться им в стенах, где большая часть дисциплин заточена на обучения искусству боя. Нож и пистолет — основные составляющие портфеля любого солдата.
В окне нижнего этажа промелькнула незнакомая фигура, а после еще одна полубоком замерла за приоткрытой шторой. Деревья удачно закрывали нас, зато я прекрасно между ветками и забором мог наблюдать за их передвижениями. Ни капли узнавания. Я старался запоминать многих солдат Синдиката, чтобы они доверяли мне, как будущему Боссу. Эти же либо новенькие, коих должны были посвятить вместе с Тристаном, либо самозванцы.
— По меньшей мере четверо. Там еще два, — Кай указал на окна второго этажа, за которыми скрывалась его комната.
Черта с два я поверю, что Данте прислал своих людей для нашего сопровождения. Скорее всего, машина крадена, что является очень глупым ходом для виновников взрыва.
Краем глаза заметил, как Кай вытащил из-за пояса нож. Большая часть нашего оружия в доме, так что действовать придется аккуратно. Что я не умею. Моей тактикой всегда было рваться вперед и нападать прежде, чем это сделают другие. Сегодня тот день, когда я должен отступить от этого правила.
Парень на втором этаже всматривался вдаль, скорее всего, выглядывая нашу машину. Я повернулся к Тристану. Его лицо ожесточилось, но где-то глубоко внутри я видел неуверенность и страх. Он тоже у меня был, когда папа впервые отправил меня на задание. От него никуда не деться. Страх уходит только со временем, а тебе в этот период важно проследить, чтобы не дрогнула рука.
— Мы с Каем пойдем через заднюю дверь, а ты через гараж поднимешься в свою комнату и возьмешь все, что поможет тебе драться.
— Мне шестнадцать, а не шесть, — хмуро сказал Тристан. Я рыкнул, находясь на взводе.
— Хоть двадцать, мне плевать. Ты понял?
Он коротко кивнул и вылез из машины. Мы поспешили за ним, скрываясь за высоким забором соседнего участка. Плана, кроме как стрелять на поражение, у меня не было, да и он здесь не нужен.
