Из всех них мертвы лишь двое. Это Дэрил, которого я убила и за которого, уверена, Селин захочет отомстить, но мне всё равно. И Князь. Его убил Ашер, если верить словам Маршалла. Остальные ходят по земле и прекрасно себя чувствуют. Именно последняя мысль что-то пробуждает в моей груди, то самое мерзкое темное и плохое, что уже там есть.
Доедаю и встаю, чтобы отнести за собой посуду, после возвращаюсь в комнату, где вновь ложусь на кровать, но не сплю.
Я вновь думаю. И нет в моих мыслях ничего хорошего. Там одна сплошная тьма.
Внутри все разрывается на части, хотя я думала, что там уже ничего не осталось.
Я жажду отмщения. И одновременно не жажду ничего.
Я хочу покоя, того самого покоя, которого лишилась, не умерев тогда в реке или не умерев в плену у Дэрила.
Их лица, их смех, их жестокость – все это всплывает перед глазами, как кадры старой пленки, зажеванной временем, но не утратившей своей ядовитой силы. Я вижу их, слышу их, чувствую их прикосновения – мерзкие, грязные, оставляющие на коже липкий след отвращения. И каждый раз, когда я просто закрываю глаза, они возвращаются, чтобы терзать меня снова и снова.
Помню каждую деталь: запах гнили и крови, вкус страха и безысходности, звук ломающихся костей и криков боли. Всё это навсегда запечатлено в моей памяти, как клеймо, которое невозможно стереть.
Я хочу забыть, хочу отпустить, хочу начать всё сначала. Но как это сделать, когда прошлое цепко держит меня в своих объятиях, не позволяя двигаться дальше? Как обрести мир в душе, когда сердце разрывается от боли и ярости? Я не знаю. И это незнание мучает меня еще больше, чем сами воспоминания.
***
Три недели спустя.
Вокруг темно. Я даже не вижу, куда наступаю, лишь чувствую холодный кафельный пол под ногами.
Нервно сглатываю, ощущая, как в груди сжимается сердце, а дыхание становится неровным, прерывистым.
Ничего не чувствую, никаких предметов, лишь пол, словно я нахожусь в пустоте.
Просвета никакого не видно.
Только запах… по мере моего продвижения, который только усиливается. Вонь становится такой, словно я приближаюсь к трупам. Приходится закрывать нос и подавлять в себе рвотный рефлекс.
Не видно, где заканчивается темнота и начинается хоть капля света. Только уже через мгновения я чувствую под ногами что-то липкое и то, как ступни начинают скользить.
Падаю, пытаюсь подняться на ощупь и понимаю, что руки тоже становятся липкими. В нос ударяет знакомый запах крови, когда я осознаю, что это и правда она, хотя продолжаю ничего не видеть.
В панике пытаюсь отползти назад, отталкиваясь от этого мерзкого, скользкого месива. Холод пробирает до костей, а запах крови оседает на языке, вызывая тошноту. Отчаянно шарю руками вокруг, надеясь нащупать что-нибудь, за что можно ухватиться, что-то твердое и безопасное. Но вокруг только холодный, липкий ужас.
Почему я ничего не вижу? И где я? Пытаюсь вспомнить, как я здесь оказалась, но в голове пустота.
Безумный крик привлекает моё внимание, будто он звучит где-то во мне, и я начинаю крутить головой, чтобы понять.
Вдруг, впереди, в непроглядной тьме, появляется тусклый свет. Слабый, мерцающий, но такой желанный. Сердце начинает бешено колотиться, наполняясь надеждой. Неужели это выход? Неужели я смогу выбраться из этого кошмара?
Поднимаюсь на ноги, дрожа от страха и холода.
Бегу к свету, поскальзываясь и падая, после вновь поднимаюсь. Отказываюсь останавливаться.
Свет становится ярче, и я уже замечаю первую кровь на своих руках и ногах, которая слишком яркого алого оттенка.
Крик доносится оттуда, где виден свет, но даже это не останавливает меня.
Я забегаю туда, словно прыгаю в воронку, и замираю, чтобы глаза привыкли после темноты.
Замираю еще раз, когда моим глазам открывается вид на койку, где лежу… я. Вернее, привязанная я. Смотрю на себя со стороны и вижу дикий страх вперемешку с болью.
Это та самая комната, где Селин и Дэрил наносили мне порезы и засыпали их солью.
Вдруг появляется из ниоткуда мужчина с улыбкой и его сестра с хмурым выражением лица. Они движутся к связанной мне.
– … соскучилась, Эйви? – задает вопрос мужчина и тут же подносит скальпель к моему запястью, чтобы нанести порез.
Их движения ускоряются, а из моего рта начинают вырываться отчаянные крики, когда другая я – настоящая, продолжаю лишь наблюдать. А настоящая ли? Вдруг… вдруг мне тогда так и не удалось выбраться? Что если я просто сошла с ума, так навсегда и осталась в той комнате? Что если я заперла себя в собственном сознании? Что если всего этого не было… Уолтера, Ашера, этого места…
– Тебе никогда не сбежать, – продолжает говорить тихим голосом Дэрил, когда у меня в груди всё замирает. – Ты навсегда в моей власти.
Селин подходит ко мне и начинает сыпать соль, усмехаясь и впитывая каждую эмоцию боли.
– Больно, да? Будет ещё больнее. Поверь мне.
Очередной крик, и я настоящая закрываю уши ладонями рук, но крик не стихает.
Качаю головой и прикрываю глаза, начав шептать себе под нос:
– Нет… это всё не настоящее… Я сбежала… Нет… Это сон. Да, это сон! Я сплю!
