– Знаешь, за столько лет ношения формы ликторов я отвык от многих вещей, – заговорил тихо с ним, беря один из пальцев в свои руки и начав его сжимать, внимательно наблюдая за каждым изменением в нем. – Например, я не привык касаться кого-то без перчаток. Я даже трахался в большинстве случаев в форме, избегая любых прикосновений, словно они яд. – Он завопил, а капли пота стекли по его лицу, когда я раскрошил ему кость фаланги пальца. Взял другой палец. – Поэтому сейчас я ко всему этому… к обычным прикосновениям заново привыкаю. Правда, как видишь, не очень выходит, – на этот раз просто дернул палец на себя, чувствуя щелчок и то, как кость оторвалась от другой кости. Третий палец. – И видишь мои шрамы? Да, да, вот эти, – взгляд Князя упал на мои руки, – иногда они болят, словно руки без перчаток не могут нормально функционировать. – Этот выкрутил, когда Князь начал умолять меня остановиться. Четвертый. – Возможно, это психологическая травма или последствия физической раны. Не знаю, да и наплевать мне честно. Если что я всегда могу надеть перчатки, вернуть их, что не скажешь о твоих конечностях.
Мои губы растянулись в улыбку, и я встал, опуская его руку, наблюдая за тем, как слезы мужчины перемешались вместе со слюнями и соплями.
Я протянул руку и схватил его за горло, смотря на то, как зрачок начал расширяться. В глазах появилось отчаяние, паника и понимание того, что последует дальше.
Из его горла вырвались хрипы, когда я едва склонил голову набок, продолжая всё также внимательно смотреть.
– Знаешь, почему-то многие думают, что я не рассчитываю силу, что убиваю с одного удара, а дальше просто наслаждаюсь, продолжая бесцельно бить. Вероятно, ты также задавался подобными вопросами. Так вот, – сосуды в его глазах лопнули и кровавым цветом заволокли белок, – перед твоей смертью я открою тебе секрет. Я всегда рассчитываю свою силу, каждый удар, какой бы не совершал. Иногда просто убиваю с первого раза, теряя всякий интерес, а иногда… как сейчас, наслаждаюсь и не тороплюсь.
Некоторые посчитают меня больным, и они будут правы. Только дело в том, что каждый из нас болен. Просто кто-то больше, а кто-то меньше.
Его лицо покраснело.
– Больно, да? – спросил у него тихо, когда его губы задрожали. – Знаешь, именно боль проявляет то, что скрыто глубоко внутри, то, что человек тщательно прячет от самого себя. Боль обнажает страх, отчаяние, слабость, – я совсем едва ослабил хватку, чтобы он не отключился раньше времени. – Мне всегда интересно за этим наблюдать. Я ищу тот самый момент, когда человек, находящийся на грани, откроет свою истинную сущность. И знаешь, что самое интересное? – вновь усилил хватку, когда очередной капилляр лопнул в его глазу. – Очень часто люди разочаровывают. Большинство ломаются, превращаются в жалких, трусливых существ, прямо, как и ты сейчас.
После этого я прекратил его мучения, раз и навсегда. Легким движением свернул шею Князя и опустил руки.
В последующие месяцы мы вновь разделились.
Я с Хантом добрались до Аткенса, кому Князь продал Маршалла. Лизи отправилась пока просто наблюдать за О’Нилом, а Дэни и Ноа связались с людьми, которые работали с Маркусом.
Аткенс добровольно отдал Маршалла, когда увидел Дэни и понял, кто он, вернее, кем он был. Мы припасли форму ликторов, как раз для таких случаев. Иногда она играет на руку.
Достать Маршалла – оказалось самым простым шагом. Правда, его за этот год с небольшим успело потрепать. Это я понял, когда увидел, что у него нет левого глаза.
– С каких это пор я стал видеть мертвецов? – вот, что он тогда у меня спросил.
– Видимо, с тех пор, как лишился глаза.
– Ты всегда плохо шутил.
– Это просто у тебя, что раньше, что сейчас нет чувства юмора.
Маршалл криво улыбнулся, как и я.
Именно от него мы и узнали все детали произошедшего в тот день. Все догадки подтвердились. Кроме одной. То, что Сицилия и не планировала отдавать Эйвери Князю. Она отдала девушку Дэрилу.
Примерно в то же время выяснилось, что О’Нил покинул Анклав, отправившись вместе с Тобиасом Ридом в район Фрейзхола. Зейн отправился с ними.
Мальчишка оказался везучим, раз выжил после введения сыворотки. О’Нил давно искал подходящую кандидатуру и нашел.
Я велел Лизи следовать за ними, но опять же просто наблюдать. О’Нил не убил бы мальчишку, не в то и не в ближайшее время.
С правительственной верхушкой всегда разбираться тяжелее, чем с обычными людьми. Поэтому пока Дэни с другими медленно выяснили, кто поддерживает Сицилию, чтобы начать их устранять, то я и Маршалл сосредоточились на Эйвери.
Маршалл каждый день говорил о ней, и я даже успел пожалеть, что вообще вытащил его.
Мы не были точно уверены, что Эйвери до сих пор у него, как и не были уверены в том, что она жива.
Я никогда не тешил себя ложными надеждами. Если Эйвери действительно попала к Дэрилу и провела там всё это время, то она могла не выжить.
Проникнуть к нему в общину было также проблематично, даже если бы это сделал Маршалл. Поэтому мы просто дождались, пока он сам её покинет, отправившись на одно мероприятие.
