С незапамятных времен жрицы Сириона соревновались за сердце будущего короля. В этом соревновании им суждено было стать соперницами. Но это не делало их врагами. Они были Божьими детьми и боролись за общее благо, с целью принести в Сирион мир и гармонию. Но можно ли так сказать про Дочь Луны – Селену и первую любовь Натаниэля?Настала эра Натаниэля, и предсказание сбылось – Селеста предала его и обратилась против него. Дочь Луны сделает все возможное, чтобы завоевать сердце нового короля. Но как далеко она готова будет зайти в этой войне? В отчаянии Селеста вынуждена рискнуть всем, чтобы спасти своего возлюбленного и королевство от неминуемой гибели.
Francesca Peluso
Das Mal der G"otter 4: Erw"ahlt
Для тех, кто понятия не имеет, что делать дальше.
Всегда задавайте себе вопрос: что бы сделала Блэр Уолдорф?
Черные знамена. Куда ни глянь, по всей столице развешаны черные знамена.
Руки сжались в кулаки, и когда принц посмотрел на побелевшие костяшки пальцев, воображение сыграло с ним злую шутку. Ему вдруг показалось, что на его руках – яркая, красная кровь, которая тонкими струйками стекает по запястьям и капает на каменный пол балкона, стоя на котором Натаниэль мог видеть весь город как на ладони.
Это была кровь Миро. Кровь короля.
Натаниэль все еще слышал его прерывистое дыхание, которое с каждой секундой становилось все слабее и слабее, пока наконец совсем не стихло. Сердце, бьющееся под его ладонями, которое в какой-то момент просто перестало работать. Он будто снова почувствовал, как жизнь уходит из Миро.
Две недели миновало с того дня. Король Сириона был мертв уже четырнадцать дней. Но принцу казалось, что он все еще стоит на террасе самарского дворца, держа на руках тело умирающего короля. Глядя в зеркало, Нат видел широко раскрытые серые глаза Миро, в которых, однако, читалось только одобрение. Но в глазах Натаниэля застыл страх.
Эти образы он, наверное, никогда не сможет изгнать из своих мыслей. Даже сейчас, когда смотрел на крыши Соляриса, множество черных флагов слишком сильно напоминали Натаниэлю о том, кого он потерял.
Наставника. Друга.
Но это было ничто по сравнению с тем, что потеряла эта
Боль стянула грудь, плечи поникли под грузом тяжкого бремени. Натаниэль еще не был готов стать королем. Он никогда не сможет заменить Миро. Ему не хватало опыта, мудрости, самоконтроля.
Хуже того – Натаниэль нахмурился, рассматривая трискелион, метку Богов, на правой ладони: Илиас, Бог Солнца, отступился от него, своего Сына. Натаниэль лишился божественного дара распознавать чужую ложь. И это – в самые, возможно, мрачные времена, которые когда-либо переживал Сирион.
Чьи-то пальцы коснулись его руки, и кровь, которая, как казалось Натаниэлю, стекала по его коже, исчезла. Нежная рука, оттенком напоминающая алебастр, прогнала воспоминание о красных струйках. Взгляд Натаниэля оторвался от рук и встретился с глазами цвета жидкой карамели.
В ее глазах плескалось беспокойство. Беспокойство, которое, вероятно, охватило все королевство – по самым разным причинам.
– Если ты и дальше будешь так напряженно размышлять, то морщинка на лбу останется навсегда, – тихо сказала девушка.
В последнее время Селеста была с ним всякий раз, когда принцу нужен был кто-то рядом. Но юноша едва ли мог облачить в слова свои горе и гнев. И все же жрица держала его за руку и дарила столь необходимую близость.
Однако, глядя на девушку, Натаниэль ощущал некое двойственное чувство. Селеста за его спиной освободила из тюрьмы Марко, солдата королевской гвардии. Нат подозревал его в государственной измене, потому что имелись все доказательства, что этот человек совершил нападение на жрицу. Селеста предала его, как и предсказывала Селена. Подруга его детства и новая Дочь Луны предсказала Нату эту измену еще тогда, когда они были в Самаре.
И девушка предала его. Селесте это представлялось иначе, но Нат смотреть на ее поступок по-другому не мог. Она говорила, что будет на его стороне, несмотря ни на что. Но это была ложь. Она обратилась против него. Но как бы Натаниэль ни пытался злиться на жрицу, презирать ее у него не получалось.
Он даже не мог держать с ней дистанцию. Его снова и снова тянуло к этой девушке, и Натаниэль был не в силах сопротивляться этому желанию. Он поддавался ему – и оказывался в объятиях Селесты. Там принц находил утешение, сострадание, любовь. Когда Селеста была рядом с ним, горе было не таким сокрушительным, а боль – не настолько всеобъемлющей. Рядом с ней он мог дышать.
– Как тебе спалось? – поинтересовался Нат, осторожно погладив Селесту по щеке. После смерти Миро девушка спала в постели принца. Теперь уже некому было помешать Натаниэлю получить то, что он хотел. Симея, септа Самары и опекунша Селесты, протестовала против этого, как, впрочем, и Адриан, советник короля по стратегии и законам, и некоторые министры. Но Ната не волновало, что принцу и жрице не подобало спать в одной постели, если они не были женаты. Если Селесты не было рядом, он чувствовал себя потерянным.
