Красс клюнул. То, что произошло в Кротоне, привело претора в бешенство. Тела несчастных погибших так и остались лежать на улицах города. Никто не удосужился сжечь трупы и отдать людям последний долг. Вряд ли претор знал, что на улицах Кротона лежали тела некогда преданных Риму легионеров, но отчего-то я не сомневался, что, будь иначе, Красс все равно оставил бы все так, как есть. Злость Марка Лициния привела к тому, что легионеры не отдохнули во время ночного привала, – претор наотрез запретил доставать палатки и строить лагерь, отметая любые доводы о том, что он нарушает военный устав. Не успели первые лучи солнца осветить промерзшую землю, как римские горнисты протрубили сбор. Полулигой севернее Кротона, в месте, где разделялся след моих легионов, могучее войско Рима приступило к построению. На моих глазах единая армия претора разделилась на три части. По два легиона на левый и правый фланг, три легиона с кавалерией по центру. Я впервые видел армию римлян так близко, и, признаться честно, от вида десятков тысяч вооруженных легионеров в полном обмундировании захватывало дух. Сколько было профессиональных, вышколенных бойцов в распоряжении проконсула? Сорок? Пятьдесят тысяч человек? Имея в своем распоряжении такую армию, Красс мог покорить полмира, но не мог справиться с толпой рабов. Наверняка эти мысли, вкупе с присущей каждому римлянину самоуверенностью, заставляли претора сделать свой следующий шаг.
Разделившись, легионы начали марш. Два легиона выступили по следу Тарка, который увел свой легион к стенам Консенции в западном направлении. Еще два легиона отправились за Икрием, след легиона которого уводил на север, в сторону Петелии. Марк Красс, лично возглавивший оставшиеся легионы и конницу, двинулся по следу Ганника, который вел на северо-запад, в Фурии, не подозревая, что Ганник делает небольшой крюк, чтобы заставить претора разделить свои войска.
Римские легионы форсировали свой марш, подгоняемые легатами и лично Крассом. Огромная многотысячная армия вскоре начала превращаться в слабо различимые точки на горизонте, затем эти точки скрыла утренняя дымка. Только теперь Рут, который не сводил с меня восхищенных глаз, заговорил.
– Это было невероятно, Спартак! – вскричал он.
– Рано радуешься, брат! – остудил я его пыл.
– Я никогда не сомневался в тебе, даже когда римляне загнали нас в петлю на Регии, но сейчас… – Гопломах замолчал, не в силах подобрать слов, чтобы выразить свое восхищение. В конце концов Рут сдался и смешно наморщил лоб, показав мне козу и высунув язык, – жест, которому я научил его накануне.
Я искренне рассмеялся. Коза в исполнении гопломаха стоила дорогого. Рут смутился от моего смеха и тут же принял серьезный вид. Все верно, пора было перейти к делу.
– Нам повезло, Красс двинулся по северному следу, – сказал я.
– Ганник? Фурии? – Рут наморщил лоб.
– Верно мыслишь, – подтвердил я.
Решив не утруждать себя лишними умозаключениями, Рут спросил прямо:
– Что должен сделать я?
Я задумался. Скрестил руки. Рут любил задавать вопросы в лоб.
– Мне нужны лучшие твои бойцы. Сколько в твоей коннице всадников, таких же бравых воинов, как ты, брат?
– Все, – выпалил Рут и тут же ударил себя кулаком в грудь.
Я окинул гопломаха взглядом, понимая, что не совсем четко сформулировал свой вопрос. Поэтому переспросил:
– Сколько твоих кавалеристов крепки духом настолько же, насколько они крепки телом? Кому бы ты дал шанс в бою с самим собой? Кто твои лучшие люди?
Рут задумался, принялся загибать пальцы на руке, губы зашептали имена гладиаторов. Наконец вслух сказал:
– Нас двенадцать, включая меня. С некоторыми ты уже знаком. Это Норт, Киргат, Залин. – Гопломах перечислил всадников по именам.
Я довольно кивнул, припоминая большую часть имен, названных гопломахом. С этими бойцами мне довелось познакомиться во время вылазки в римский лагерь на Регии, где они отлично зарекомендовали себя. Несколько имен я слышал впервые, но был уверен, что это были действительно отличные бойцы, на которых можно было положиться в самую трудную минуту. Рут плохого не посоветует.
– Из этих людей сформируй четыре отряда. Один из них ты возглавишь сам, другой поручи своим лучшим командирам, – приказал я.
Рут закивал, всем своим видом показывая, что ему понятны мои слова.
– Думаю, Киргат справится… Или Норт, – задумчиво протянул гопломах. – Но почему четыре, Спартак?
– Чтобы все встало по своим местам, выслушай меня до конца и не перебивай, – терпеливо пояснил я.
