Хорошо говорил Высший Лорд, красиво, вдохновенно, трясясь от холода и жуткого страха, ощущая за своей спиной дыхание демонической твари, сумевшей принять облик человеческий. И это было унизительно для того, кто всю свою жизнь посвятил уничтожению подобных существ. И тех, кто умел их приручать.
Никита почти всё время молчал, дав возможность потрясённому от увиденного графу Сумарокову вести допрос. К чести Святослава Бориславича, в Ледяных полях он освоился быстро, и стараясь не глядеть в фосфоресцирующие зрачки демонов, деловито «потрошил» главных инквизиторов Ордоса. Ему тоже было холодно, поэтому Никита любезно предоставил ему шубу из серебристо-чёрных волчьих шкур. В ней граф гляделся внушительно и непоколебимо. Его-то точно не брали жалобные попытки ватиканских проповедников. Он сюда пришёл за информацией и добывал её с неумолимой настойчивостью. Не ломая костей, не уродуя тела.
Зачем, если есть демоны, пьющие жизненную энергию?
Первым сломался Винченцо Эсте. Он обстоятельно рассказал про схемы вербовки адептов, с какими разведками плотно контактирует Ордо Ксенос, как распределяются финансовые потоки по Европе, сдал агентуру в России, и даже признался, что похищение сына Кости Краусе было разработано совместно с британцами, посредником был некий агент Маккартур. Сумароков тут же вцепился в него, выясняя, какие акции готовятся на территории Российской империи. Напрягся и Никита. Если подтвердится участие Великого князя Михаила в заговоре против царствующей семьи, то действовать придётся предельно жёстко. Так, как поступил Владимир Рюрикович, уничтожив своего дядю.
Но Эсте, теряя жизненную энергию, которую с удовольствием цедил Ульмах (понемногу, чтобы пленник успел раскрыть свою чёрную душонку), торопливо отверг все обвинения в подготовке диверсии против императора России. Но не отрицал того, что плотные контакты с британскими аристократами, действующими от своего лица, а не от королевской власти, были, и неоднократно. Потом всё завяло, словно английский истеблишмент разочаровался в союзниках.
Никита, однако, зарубку в памяти сделал.
Фарнезе держался долго, и стало казаться, что он не против умереть, не выдав ни одной тайны. Пришлось Ульмаху показательно «выпить» душу Лорда Эсте, оставив вместо него пустую оболочку, после чего пленник
— Пока жив хоть один Витязь, Целитель или Ведуны с Ведьмами, — добавил Фарнезе, скрючившись от холода, — Ордос не успокоится.
На лице Никиты не дрогнул ни один мускул. Он в этот момент подумал о Полине, получившей Дар пророчества. Выходит, его дочь тоже подлежала зачистке без всяких сантиментов. Тогда к какому милосердию призывал Фарнезе? Хорошо, что рядом с ним был граф Сумароков, умевший отрешаться от эмоций. Он довёл дело до конца и кивнул Никите, словно давал сигнал завершать допрос. Выглядел Святослав Бориславич неважно. Под глазами появились чёрные тени, щеки покрылись серебристым инеем — Инферно забирало у своих жертв самое ценное.
— Дуарх, ты знаешь, что делать, — сказал Никита, поднявшись на ноги. — Ульмах, отправляй нас домой.
Он не хотел слышать визг Фарнезе не потому, что боялся дрогнуть и послать врагу лёгкую смерть. Молодой волхв переживал за графа, чьё состояние ухудшалось с каждым ударом сердца, стучавшим всё медленнее и медленнее.
Оба Витязя ещё долго отпаивались чаем, куда щедро плескали коньяк.
— Впечатление на всю оставшуюся жизнь, — признался Сумароков, когда Никита провожал его домой. — За такое трудно благодарить, но я тебе обязан, Князь, за то, какую ношу ты взвалил на свои плечи. Будет тяжело — зови воинство.
…Никита очнулся от воспоминаний, когда внедорожник в очередной раз дёрнулся и застыл на месте.
— Что там такое? — недовольно спросил он.
— Много машин, Никита Анатольевич, — пояснил Семён Фадеев, как всегда сопровождавший его в поездке по Петербургу. — Движение медленное. Может, император решил посетить клуб, поэтому перекрыли вторую полосу.
