Все, кто находился в Палате, недоумевали, с чего вдруг император так жёстко прокатывается по Коллегии Иерархов. И лишь Сумароков с цесаревичем знали истинную причину гнева. Владислав уже поговорил с отцом насчет проблем, накопившихся в самой тихой и консервативно-замшелой организации, умело подкинул факты о сотнях «полукровок» от магии, несчастных бастардах, вынужденных губить свой Дар только из-за нежелания Иерархов брать их на обучение. Расписал проблемы, ожидающие империю через два-три десятка лет, если не исправить ситуацию в главной кузнице магов. И надо сказать, Александр впечатлился.
— Бросайте все силы на поиск лекарства. Не обязательно это должно быть зелье. Найдите рунологов и проконсультируйтесь с ними. Да что их искать, у вас под боком находится один из опытных практиков по рунам. Да-да, я про барона Назарова говорю! Езжайте к нему в Вологду и консультируйтесь! Когда десять голов ищут решение проблемы — они её находят! Всё, господа, я закончил. Поработайте сегодня с отдачей, чтобы завтра нам всем не пришлось стоять на похоронах со скорбными лицами. Всего хорошего!
Меньшиков, стремительно печатая шаг, покинул Петровские Палаты, следом за ним тенями скользнули телохранители, а замершая шеренга министров и Глав различных организаций рассыпалась, тихо переговариваясь между собой.
Граф Сумароков с преувеличенным сочувствием сжал локоть старца, скорее удивлённого и ошеломлённого, чем расстроенного:
— Не переживайте так. Император не в самом лучшем расположении духа. Теракт показал значительные бреши не только в обеспечении безопасности, но и в целительской магии. Оказалось, мы бессильны перед какой-то непонятной и извращённой техникой, умерщвляющей людей с помощью некротического заклятия.
— Я понимаю причину столь яростного выступления Его величества, — пожевал нижнюю губу Коростелёв. — От Коллегии Иерархов требуют каких-то новаций, но мало кто понимает, что реформы должны быть к месту, а не просто так, захотел и поменял то, что не нравится.
— Кто же вам запрещает постепенно переходить на новый формат обучения? — улыбнулся граф, показывая свою расположенность к секретарю Коллегии. — Обратите внимание на полукровок, откройте филиал изучения рун, как славянских, так северных и западноевропейских. Тесное сотрудничество с армией принесёт свои плоды, я уверен. Произошедшее даёт шанс Академии выйти на новый уровень.
— Вы как будто сговорились с князем Балахниным, — проворчал Иерарх, кинув взгляд на часы. — Но он, хотя бы, прогрессист, а вы, граф, придерживаетесь иных взглядов.
Намёк Коростелёва на принадлежность Святослава Бориславича к Ордену Гипербореев был откровенно прозрачным. Сумароков снова улыбнулся. В одиночку Иерархи никогда не вступали в полемику, но объединившись, представляли собой грозную силу, спаянную желанием отстоять свои принципы. Борьба предстояла тяжёлая, но раз уж к цесаревичу и князю Балахнину присоединился сам император, граф надеялся в ближайшее время увидеть приятные сдвиги.
— Не смею вас задерживать, — Сумароков шагнул назад и кивком попрощался с Иерархом. Судя по времени, сейчас можно было позвонить барону Назарову. Судьба Шереметева его беспокоила куда меньше, чем успех или поражение биомагической медицины.
Банг! Банг! Банг!
Центр мишени разлетелся клочьями, восьмизарядный «Вепрь» сухо клацнул железом — и на полигоне наступила тишина. Никита сбросил наушники, вскинул голову, вслушиваясь в птичий пересвист на земляных отвалах, заросших густым кустарником. Совсем пичуги перестали бояться выстрелов. Оглянувшись, подмигнул стоявшим за его спиной юнцам из мобильной группы «лесников». Мальчишкам было лет по четырнадцать-пятнадцать, и только у одного уже пробивались усики. «Лесники» проходили боевые стрельбы, но так совпало, что Никита тоже приехал в это время потренироваться, а то давненько не брал в руки пистолет.
— Ничего сложного, руку набьёте, так же будете мишени разносить, — усмехнулся волхв, заметив восторженный блеск в глазах школьников.
— А дядька Слон как стреляет? — с хитрецой спросил как раз тот, с усиками. — Хуже вас или лучше?
— Наглый шкет, — осклабился личник и выдернул из кобуры пистолет, ловко прокрутил его на пальце туда-сюда, резко остановил, вздёрнув ствол вверх, и не глядя, затолкал его обратно. — Никто не запрещает стрелять лучше всех, а вот хуже — это залёт.
«Шкеты» загудели и оживились, но подошедший Глеб Донской, менявший с помощником мишени, враз прекратил вольности. Комендант поселка «Родники» разложил на длинном столе пять «браунингов», и оставив возле них плечистого парня с военной выправкой в потёртом камуфляже, подошёл к Никите.
— Отставить вольности! — рыкнул он. — Равняйсь! Смирно! Вы здесь не на увеселительной прогулке, а на боевых стрельбах. Теоретические зачёты по обращению с огнестрельным оружием все сдали?
— Так точно! — слаженно ответили «лесники».
