— Кажется, я со своей смертью встретился. Нет ничего сильнее этой Дамы, вот что скажу. Даже моя Сила против неё ничего не значит. Так что я прав: никто из вас со мной не пойдёт.
Слон почувствовал марш ледяных муравьев по спине, и чтобы сбросить наваждение, излишне резко надавал на педаль газа. Внедорожник недовольно прыгнул вперёд как скаковая лошадь, но под умелой рукой наездника пришёл в себя и плавно покатил по дороге в сторону светящегося окнами особняка. Никита, казалось, не заметил оплошности своего телохранителя, погружённый в свои мысли.
— Отдыхай, — сказал он, когда Слон подвёз его к крыльцу дома. — И никому ни слова о том, что видел. Начнут слухи ходить, что барон Назаров валялся без памяти — язык тебе отрежу и заставлю съесть.
— Я — могила, — твёрдо ответил парень, но внутренне поёжился от голоса Никиты. Таким он ещё никогда не видел хозяина. — Можно сказать, ничего и не было.
Никита кивнул и вылез из машины, торопливо взбежал по лестнице в дом, и сразу же направился в кабинет, отмахнувшись от удивлённых его поведением Даши и Юли, сидевших в гостиной. Ему сейчас было не расспросов. Пока в голове ещё не стерлись зыбкие картины виллы Гранде в Изнанке, он хотел перенести внутреннюю планировку на бумагу. Торопливо деактивировал рунную печать, ворвался в кабинет и принялся лихорадочно переносить на чистый лист бумаги контуры коридоров, помечая крошащимся грифелем карандаша апартаменты Лордов. Три крестика — три цели.
Когда встревоженная Даша заглянула в кабинет, Никита виновато улыбнулся, уже придя в себя. Теперь перед женой сидел уверенный в своих силах её мужчина, который подошёл к ней и крепко обнял.
— Извини, что себя так повел, — пробормотал он, зарываясь в густые темно-русые волосы Даши.
— За тобой как будто смерть гналась, — вздрогнув, проговорила молодая женщина. Она видела чёрную бездну в глазах Никиты, но не побоялась подняться наверх, чтобы убедиться, нужна ли помощь супругу.
— Нет, милая, смерть ещё долго будет до меня добираться, — бодро ответил волхв и сильнее прижал к себе Дашу.
Примечания:
[1] Рагаццо (итал) — мальчик, парень
[2] Малик — титул наследственных правителей вождеств и царств доисламской Аравии. В данном случае, царь.
Руки сами, словно в незатейливом танце, мелькали перед лицом Велимира, выстраивая очередную магоформу из искрящихся ледяных снежинок, превращая их в убийственное копьё с острым наконечником. Немного подумав, княжич добавил ещё один элемент в уже построенный боевой атрибут — зазубрины, как у гарпуна для охоты на китов. Зачем ему нужны подобные мелочи, Велимир и сам не знал. Но посчитал, что так атакующая магоформа приобретёт законченность.
И с выдохом метнул гарпун в сторону деревянной ростовой мишени. Тридцать метров атрибут пролетел, басовито гудя и разрезая воздух наконечником, пока не влетел точно в середину, пробив пятимиллиметровую фанеру насквозь, выбив из неё желтовато-белую щепу.
Жаль, что нельзя развернуться во всю ширь своего Дара, понять, насколько поднялся потенциал родовой Стихии! Слишком мал двор для занятий. Не подумал отец, поторопившись купить для сына бывший купеческий дом, что нужно будет проводить тренировки, поддерживать свои магические возможности. Не на берег же Волги бегать каждый раз, когда хочется ощутить струящуюся по телу энергию Силы и выплеснуть её наружу! А небольшой сад за домом не пригоден для серьезных ударных техник.
Велимир снова вздохнул, разглядывая пробитую мишень и тающее под солнцем ледяное копье, и направился в дом. Возле крыльца, под капотом внедорожника, возился Савва, что-то мурлыча себе под нос.
— Где Артюха? — спросил княжич, на ходу стягивая с себя пропотевшую футболку.
— На кухне завтрак готовит, — откликнулся телохранитель, не поднимая головы.
Снова вздох. Мужская компания, как и суровая готовка, ему порядком поднадоела. Нет, он вовсе не считал, что Артюха немощен на кухне. Готовил парень весьма недурно, щи да борщи у него получались достойные, как гуляш и рагу. Но… всё это было не то. Велимир ощущал какую-то неудовлетворенность от кулинарных шедевров телохранителя. Не хватало домашнего уюта, запаха утренних булочек и крепкого кофе, полного умиротворения и причастности к большой семье.
«В самом деле, надо жениться, — вдруг подумал Велимир. — Без женской руки дом — не дом».
