Они собрались не в большом зале совета, а в личной гостиной Пауля, самые близкие, те, кому омега доверял. Он не планировал менять своего решения, но предупредить соратников о грядущих переменах был обязан, у них должен быть выбор. Заур ещё накануне заявил, что не оставит Пауля и последует за ним, не важно, в качестве кого, Дерек не посмеет отказать супругу в собственной свите. Заур – омега, значит, имеет полное право находиться возле своего господина. Эдмир Карингтон не видел необходимости что-либо менять, в его финансовом ведомстве всегда полный порядок. Оружейник дома Вэнслоу, Яков Пьерэ, также не пожелал оставить службу, впрочем, как и все собравшиеся здесь.
Пауль почти сутки не выходил из кабинета, составляя завещание и готовя последние распоряжения. Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что омеги Аринских долго не живут, поэтому преданные дому Вэнслоу люди ни в коем случае не должны были пострадать. Больше всего болела душа о Зауре, как убедить его остаться на Илизиуме, не отправляться на Райдос, отпустить своё прошлое и наконец-то начать жить, вспомнить о том, что он тоже омега. Пауль боялся бессмысленной мести, напрасно пролитой крови. В отличие от своих советников, он знал, что за всеми принятыми серым кардиналом решениями стоит император. Не омегам идти против Пантеонатов, нужно выждать, прежде чем принимать решение, но времени просто не было, как и информации, столь необходимой для игры на опережение. Чувствовать себя проигравшим, так и не вступив в поединок, было мерзко до тошноты, до дикого желания взвыть, но он не ребёнок, значит, нужно стиснуть зубы и двигаться вперёд, не показывая свой страх.
Страх съедал душу, поглощал солнце, не давал дышать, его липкие щупальца сжимали тело, как руки Аринского во время его триумфа. Страх не отпускал, и Пауль в сотый раз читал литанию, пытаясь в словах найти облегчение, но его не было, впрочем, как и выхода. Оставалось одно – жить, пока ещё есть время, а потом умереть достойно, как умирали его предки, встречая смерть с улыбкой на устах.
За окном разгорался рассвет, окрашивая волны океана в кроваво-алые блики. Пауль распахнул окно, жадно вбирая солёный воздух, наслаждаясь знакомым с детства ароматом. Где-то внизу, во дворе замка, шумели альфы, собираясь на очередную забаву, сподвижники его детских игр, полные сил и задора. Пауль, приглядевшись к их амуниции, рассмеялся, оболтусы собрались оседлать мордрака. Как бы он хотел отправиться с ними, разрезая доской плотные волны, но его детство закончилось. Пауль захлопнул створки и, выполнив пару упражнений, прогоняющих сонливость, отправился в архив.
В эту часть хранилища имели право входить только члены правящего дома. Приложив палец к замку, Пауль почувствовал слабый укол, капля крови, отданная на генетический анализ, откроет дверь. Створки плавно разошлись, пропуская наследника рода Вэнслоу в семейный архив. Что пытался найти здесь Пауль? Он и сам бы не смог объяснить, почему его так тянуло сюда, последний раз он был здесь с дедом за пару дней до его смерти. Старые контракты, семейные хроники, завещание, всё хранилось в тщательном порядке, но нигде не было брачного договора Пауля и Генриха Маруа. Вэнслоу всевозможными средствами пытался избежать нежеланного брака, отринув факт своего изнасилования.
- Кого я пытаюсь убедить в том, что, опороченный, я всё ещё нужен Генриху? Какой альфа согласится прикрывать позор отвергнувшего его любовь омеги? – произнесённые вслух слова отозвались эхом в гулкой тишине. Пауль надавил на виски, пытаясь привести сумбурные мысли в порядок, всё предопределено, у него не осталось больше сил бороться. Он откинулся на спинку кресла, уставшим взглядом окидывая массивный стол. На самом углу была небрежно брошена толстая тетрадь, Пауль придвинул её, открывая первые страницы.
«Историю пишут правители», - писал его предок, боевой генерал Камиль Вэнслоу. «Вспомнит ли кто-нибудь из моих потомков о том, как начиналась история нашего рода, какую цену заплатили навигаторы, покидая Илизиум? На ком прервётся славный род Вэнслоу, начавший своё восхождение с тюремных бараков Геоны, щедро питаемый чужой кровью, пролитой мной и Эдриком? Кто ответит за совершённые нами злодеяния во имя рода и империи? С кого потребует великий космос достойную виру за своих детей?»
Пауль читал и ужасался тем преступлениям, что были совершены его предками по велению императора в угоду собственным амбициям. Поражался чудовищной фальсификации истории империи на протяжении последних пятисот лет, со времён уничтожения навигаторов, истинных хозяев Илизиума! Пауль читал дневник своего предка, где убелённый сединами генерал откровенно описывал всю свою жизнь, поделённую на два этапа. Беспрекословное служение императору и дальнейшее безрадостное существование, отравленное ядом сомнений в правильности принятых когда-то решений. Сомнение, щедро питаемое муками совести и сдобренное ядом безответной любви к навигатору, чьё имя он так и не узнал, к омеге, который предпочёл смерть его объятиям.
