Кристиан только хмыкнул и, расправив плечи, гордо поднял голову, порезы болели, но хлюпать носом на глазах мальчишек он не хотел.
- Теперь каждый твой шаг будет под контролем! Ты не оправдал нашего доверия, подверг опасности свою жизнь и жизни своих друзей! - негромко выговаривал папа Рауль, меряя шагами кабинет, папа Генрих молчал, но его взгляд был красноречивее любых обидных слов.
Его отправили в спальню под конвоем, запретив использовать регенерирующий гель.
«Уж лучше бы выпороли! - подумал Кристиан. - И почему у меня нет папочки омеги?!» Он горько заплакал, спрятавшись с головой под одеяло. Порезы ныли, не давали уснуть, было больно и обидно. Он не помнил, сколько времени проплакал, прежде чем заснул.
Кристиан всё ещё всхлипывал во сне, когда сильные руки Рауля осторожно освободили его из одеяла, стараясь не задеть порезы, он прижал сына к своей груди. Генрих тихо подошёл к постели Криса, поставив на прикроватный столик поднос с ужином.
Он проснулся от ласковых прикосновений, прогоняющих боль и раздражение. Рауль очень аккуратно смазывал каждую ранку и мельчайшую царапину на его теле. Крис пытался из последних сил сдержать подступающие слёзы стыда, прикусив трясущиеся губы, не позволяя вырваться рыданиям.
- Ну, что ты, родной, - Рауль осторожно коснулся спины сына, отворяя врата подступающей истерики.
Плечи предательски затряслись, и Кристиан, не в силах больше сдерживаться, закричал, заменяя обиду гневом:
- Ненавижу вас! Зачем я вам? Вы не любите меня! – он выхватил из рук Рауля баночку с регенерирующим гелем и бросил о стену, гель расползся безобразной кляксой.
- Крис! – Генрих метнулся к сыну, желая помочь Раулю удержать рвущегося из его рук мальчика.
Кристиан отпрянул от него, выкрикивая в лицо слова, которые Генрих так боялся услышать:
- Это ты виноват в том, что у меня нет папочки омеги, ты… - он захлебнулся последними словами и выплеснутой в лицо водой. Кристиан пытался вдохнуть воздушный ком, застрявший в горле, когда увидел глаза папы Генриха. Этот взгляд загнанного зверя он будет помнить всю жизнь! Громко стукнул пустой стакан о мрамор столешницы, ставя точку в его истерике.
- А давайте пить чай с молоком и мёдом, - Рауль раскрыл объятия, выпуская сына из захвата, и, схватив застывшего мужа за руку, повалил Генриха на постель, начав тормошить и щекотать своих мальчишек.
В тот вечер они так и уснули все вместе в комнате сына. Засыпая в родных объятиях, Кристиан думал о том, как же ему повезло с родителями. С тех пор прошло много лет, но стыд за брошенные в гневе слова в лицо Генриху порой жёг сердце, словно клеймо.
У него было счастливое детство. Пожалуй, для наследника огромной империи, можно сказать, очень счастливое. Была и радость побед, и боль разочарования, искренняя дружба и первая любовь. В десять лет он не прошёл тесты, в отличие от Маттео, у него не было дара навигатора, и Звёздная Академия Куэснон ему не светила. Его друзья улетели на Илизиум без него.
В пятнадцать Кристиан понял, что не может отвести взгляд от братьев Аринских, и свой первый цикл он провёл с их именами на устах. Он гнал от себя любовь, давил на корню желание, решив, что не имеет никакого права разрушать будущее Амира и Адиля. Амиру предстояло стать котвой. В том, что альфа успешно пройдёт испытание, Кристиан даже не сомневался. Разве он мог встать между священной парой котва – навигатор? Он отступил, загнав свои чувства в дальние тайники любящего сердца, но и находиться вдали от любимых было невыносимо. Родители не препятствовали его решению, он стал первым омегой, закончившим Звёздную Академию в звании капитана!
Любовь не ушла, угнездившись в сердце навечно, Амир отказался проходить испытание, мотивируя свой отказ нежеланием разлучаться с братом. Если бы только за прошедшие десять лет братья Аринские посмотрели на него благосклонно, он пошел бы за ними на край вселенной, но они молчали, а он не смел навязываться. А теперь уже слишком поздно, он должен исполнить свой долг, выбрав себе консорта, империи нужен наследник.
Кристиан посмотрел в сторону гостей, его предполагаемый супруг, восемнадцатилетний княжич Анри Савойский, не проявлял к нему интереса, любуясь статью его отцов. Младший сын князя Савойского был юн, красив, лишён амбиций, отличная кандидатура на роль консорта: он не полезет в политику, скорее, в лабораторию к Раулю.
Кристиан тяжело вздохнул, два дня, и ему предстоит дать ответ на брачное предложение, соединить судьбу с мальчишкой, моложе его на одиннадцать лет, забыть своё наваждение. Адиль, стоящий за его спиной, словно почувствовав его волнение, сжал руку Криса. Ему тоже трудно сейчас.
