– Ясно. Спасибо тебе за то, что вытащили нас, да и вообще. С тобой хорошо, – сказал я, прижимая её к себе и гладя по волосам, – но тебе выспаться надо, а завтра утром сходи на рынок, что возле Собора, только не ходи одна. Может быть, Николай поможет. И не показывай сферу другим, обещай! – я обнял её.
– Дай мне слово, что будешь лечиться, Алан! А на рынок я только с тобой пойду, так и знай, и поправляйся быстрее! – быстро и неуклюже поцеловав меня в щёку, она выпорхнула из комнаты.
***
Возвращаясь в приют, Янка крепко сжимала сферу в ладонях, пряча её от посторонних глаз.
«На эти деньги, – думала она, – я смогу не только дом купить, но и обставлю его, мебель красивую, кровать возьму, большую и мягкую, работу найду, будем… с Аланом, вместе», – она почувствовала, как щёки начинают пылать при мысли о нём.
Часы на башне Собора пробили семь раз и свет газовых фонарей ослаб, очередной вечер в Седьмом подкрался незаметно, людей на улочках стало меньше, весь город словно притих в ожидании ночи. Длинные тёмные тени, пролёгшие вокруг, пугали, Яна прибавила шаг. Пройдя мимо Собора, она задержалась у садовой аллеи, рассматривая цветущие деревья.
«Как тут красиво, нужно будет прийти сюда с Аланом», – мечтала Яна, крепко прижимай сферу к груди.
Яна ускорила шаг и вскоре дошла до своего дома, как она привыкла называть этот старый приют.
«Всё-таки, я буду скучать по этому месту», – думала она, поднимаясь по стёртым ступенькам крыльца. Неподалёку от входа сидела баба Вера, которая, кажется, почти не изменилась за все те десять лет, которые Яна провела в «Солнышке», оберегая покой, помогая с уборкой, готовя ребятишкам еду. Многим деткам она заменила маму, которую те потеряли – из-за опасной, тяжёлой работы, голода и болезней… Жизнь под землёй таила много опасностей. Но за время знакомства с Аланом и прожив год в их семье, Яна стала считать маму Алана своей второй мамой, они все так много сделали для неё. Но и бабу Веру она тоже очень любила.
– У него была? Как он там, поправляется? – вопрошала баба Вера, всё видя и зная про своих воспитанников. Она стала первой, кто помог тащить Алана и Антона к лекарю, к тому времени Яна уже окончательно выбилась из сил.
Обняв бабу Веру, они долго шептались под наступающие сумерки, про их поход, про учёбу. Про то, что скоро Испытание, а потом ей придётся покинуть «Солнышко». Она станет взрослой.
– Куда ты пойдешь, дочка? – вопрошала её старушка, внимательно глядя в глаза. А Яна лишь улыбалась, вцепившись в подарок от Алана, но смолчала, как и обещала ему. – Ладно, не рассказывай. Пусть у тебя всё получится!
Обняв напоследок бабу Веру, Яна прошла на второй этаж, в свою комнату, что находилась неподалёку от лестницы. Открыв незапертую дверь, она осмотрелась – теперь, когда она стала старше, её когда-то огромная комната стала такой тесной, но при этом всё равно оставалась очень уютной.
Вот письменный стол у окна, за которым она провела много времени, делая уроки, ведя дневник и пробуя писать книжку. А ещё они с Аланом тут выполняли домашние задания, учили стихи, рисовали. Жёсткая стальная кровать напротив стола, а на стене над ней её рисунки: их города, Сада с большими деревьями и порхающими придуманными бабочками, которых она видела в какой-то книжке однажды, и даже с портретом Алана, нарисованном, когда они ещё учились в младших классах. Зря он тогда так сердился, всё же вышло немного похоже. Для Яны в этом портрете был важен сам жест, запечатлённый момент, когда Алан проявил свою заботу о ней. Она улыбнулась, вспоминая, как Алан хотел протрет сжечь, но потом согласился оставить, в обмен на помощь с написанием домашних заданий.
«А ведь Алан же, обманщик, тогда улыбался! Да и не собирался он портить этот портрет, ведь сам потом как-то стоял и рассматривал его, пока меня не заметил. Вот… хитрец, а я ему ещё домашки решала!» – вспомнила и рассмеялась Яна.
Ещё у неё была ванная комната и, подперев входную дверь стулом, Яна впорхнула в неё. Большой тазик горячей воды наполнился быстро, спасибо «термалкам», что есть в их Седьмом. Она принесла и зажгла фонарь. Скинув одежду и окунувшись в импровизированную ванну, сжимая в руках добытое сокровище, Яна закрыла глаза. Она вспомнила весь ужас прошедших дней, только сейчас чёрным грузом навалившийся на неё. Вода медленно остывала, и лишь сфера хранила тепло, становилась постепенно всё горячей.
Потянувшись за мылом, Яна попробовала положить сферу на стул, стоящий неподалеку, но та словно прилипла к руке. Удивившись, она открыла глаза – сфера быстро темнела и золотые блики пропадали на ней, тонули в тёмной глубине, испускающей чёрный туман. Не веря в происходящее и испугавшись, Яна схватила её второй рукой, пытаясь отбросить, но та словно приклеилась и ко второй руке, лишая её подвижности.
