Я обернулся и увидел большущую палку с острыми сучками по всей длине, лежавшую в куче неподалёку. Крепко схватив её обеими руками, я подкрался к воде и замер в ожидании. Ждать мне пришлось довольно долго, но через некоторое время я заметил длинное узкое тело в воде и приготовился нанести меткий удар.
Вдруг сзади в самый неподходящий момент раздался громкий испуганный визг, я даже подпрыгнул от неожиданности и с огорчением успел заметить, как, махнув хвостом, рыбка опять уплыла. Я сердито обернулся, ища того, кто же сегодня посмел помешал моей рыбалке.
В стороне, где обрыв был ещё крутым и высоким, ухватившись за доски дорожки, висела, вцепившись в них тонкими ручками, какая-то мелкая черноволосая пигалица и громко визжала от ужаса. Я вскарабкался наверх, на дорожный настил, и подошёл к тому месту, где барахталась девчонка. Склонившись, я заглянул в её большие серые, полные ужаса глаза. Она же воскликнула:
– Помоги мне, пожалуйста… Я воды боюсь и плавать не умею!
– Ты мне всю рыбу распугала, так тебе и надо!
Девчонка ещё громче разревелась, как вдруг одна её рука сорвалась, а глаза расширились от страха.
– Ладно, так и быть, давай сюда руку! – сказал я сердито, хватая её за ладонь, потом попытался взять за другую, но не удержал и упал прямо в реку следом за ней.
Плавать я умел хорошо и, крепко схватив малявку, я поддерживал её на поверхности, стараясь при этом грести к берегу. Но быстрая холодная речка нас понесла и, кроме того, я почувствовал, что рыбка вернулась и сильно несколько раз укусила меня за лодыжку. Громко вскрикнув от боли, я чуть не выпустил пигалицу и начал быстрее махать ногами, стараясь выплыть к самому берегу. Девчонка же смотрела на меня глазами, полными ужаса, и больно вцепилась мне в бок.
Я с большим трудом вылез на незнакомый песчаный берег и следом вытащил из воды мокрую тощую девочку, едва стоящую на ногах. Потом упал на песок от усталости, отплёвываясь от попавшей в рот грязной воды.
– У тебя кровь на ноге! – прошептала она. – Надо замотать тряпкой также, как мама делает!
– Это всё ты виновата! Ты чего у реки делала, если плавать совсем не умеешь!
Девчонка вновь разревелась, но всё же ответила:
– Прости, я гуляла и заблудилась, мы недавно совсем переехали!
Я же молчал, изредка всхлипывая и пытаясь оторвать рукав у рубашки, чтобы замотать раненую ногу. Мерзкая рыбка порвала штанину и глубоко укусила меня несколько раз. Наконец рукав поддался и с громким треском оторвался, и я стал наматывать его поверх раны.
– Можно я завяжу?! – девчонка кинулась мне помогать.
Я сжал зубы, чтобы не заплакать при мелкой, но закатал штанину и отдал ей оторванный рукав. Она всхлипнула, но быстро намотала его поверх раны и туго завязала в узел края, а я взвыл от боли.
– Прости-и! Я… я… Яна, – пробормотала она.
– Что? – удивился я, забыв про ногу.
– Меня так зовут… Яной. Прости! А где мы теперь? – она в испуге замотала головой.
Я осмотрелся вокруг и испугался – везде нас окружали только холодные каменные стены пещеры, светящиеся в темноте от растущего на них мха, ещё я заметил на одной стороне реки длинный узкий песчаный берег, уходящий вдаль.
– Не знаю, нам надо назад идти, вверх по реке, а то мама заругает за грязную одежду и за то, что мы потерялись, – ответил я, сердито глядя на Янку. – Меня Алан зовут и вообще, я ходил ловить рыбку. Скажешь потом моей маме, что это ты за меня ухватилась и порвала мою рубашку и штаны, а то она мне жопу надерёт! Поняла?
– А-а-га, – испуганно закивав головой ответила Янка.
Я попытался подняться, но тут же упал, стиснув зубы из-за боли в ноге.
– Давай я помогу!
– Ты мелкая совсем, а мне уже почти семь лет! – снова почему-то соврал я. – Сам пойду, поди не маленький!
– Мне уже шесть с половиной, – промямлила она.
– Вот тогда иди рядом и не мешай! – ответил я девчонке, со стыдом опираясь на её хрупкое плечо и ковыляя по берегу.
Стены пещеры мерцали в слабом зеленоватом свете от мха и ещё каких-то растений, растущих на них, и отражались от поверхности тёмной и быстрой реки. Я боялся темноты и к тому же сильно болела нога и, чтобы не упасть, крепко вцепился в плечо пигалицы. Я чувствовал, как сильно она устала, придерживая меня. Янка же тащила меня молча и настойчиво, и я был благодарен ей за это.
Мы ковыляли где-то в течение часа, потом присели передохнуть на песок. Я достал из кармана остатки промокших кусков хлеба:
– На, ешь! Ты маленькая, а я не хочу, – сказал я, проглатывая слюну.
Но Яна разделила размякшую корку и большую её часть молча затолкала в меня. Потом мы снова долго шли и скоро совсем замёрзли на холодном ветру, дующим нам навстречу в лицо. Малявка так вся совсем дрожала от холода и на следующем привале сидела, прижавшись к моей спине, громко стуча зубами. Потом заревела.
– Ты чего?
– Мне страшно, Алан!
– Ха, нашла чего бояться! Тут же нет никого!
– Я боюсь, вдруг из темноты вылезет монстр и съест меня.
– Тогда я ему кулаком как дам по башке! Не плачь, мы сейчас немного отдохнём. Ты же мелкая – можешь вздремнуть пока, только не долго, а то мне страшновато. А потом мы снова пойдём!
