— Алан! — закричала она, подбежала, повиснув на шее.
— Красивая… — тихо прошептала Яна у меня за спиной, — мне даже завидно, немножечко, совсем чуть-чуть. Ты, — указала Яна рукой на Аланту, — береги его, вместо меня, будь его ангелом, раз я — не смогла.
— Красивая и … добрая, я… вижу, — прошептала Аланта, подходя к Яне и крепко её обнимая. — Я… так завидовала тебе, Ян, ведь ты — человек и у вас могли быть, могли… Прости меня…
И они обнялись, тихонько заплакав, как будто две родные сестры, знающие всё друг о друге и такие похожие, только у Яны волосы были иссиня-чёрные, а у Аланты — белее снега. Я подошёл и обнял их обеих, вдруг вздрогнув от злобного голоса позади нас:
— А оставить придётся себе только одну, ха-ха! — молвил Кир у меня за спиной. — Вот мы и снова встретились, мечник. Вы тут так красиво обнимались, я прям чуть слезу не пустил, но! Карре кушать хочется снова, — захихикал он злобно, — но я так уж и быть буду добр к тебе — в последний раз, запомни, мечник!
— В общем, выбирай одну, а другую девчонку давай мне сюда! — крикнул он, размахивая своим чёрным копьём-возмездием. И тогда, двое оставшихся могут вернуться, наверное… Ха-ха-ха! Но помни, оставляю вторую не тебе, а твоему мечу, я уже говорил тебе, мне нужен соратничек, бога убить, ха-ха!
Янка больно вцепилась мне в плечо, зашептав:
— Я пойду, пусти меня, Алан, мне уже нечего терять, всё равно…
Но её оттолкнула Аланта:
— Мне отвечать за всё, Алан, оставь себе Яну, это я во всём виновата, — сказала она со слезами на глазах.
— Слушай, что тебе Слабейшая бормочет, мечник, ей-то виднее, ха-ха!
Я обнял обеих и тихо сказал:
— Ты, Ян, обещала мне, в детстве, что мы съездим с тобой в Первый город, я помню, ты слышала, что там катаются на коньках, и всегда мечтала со мной научиться. А тебе, Аланта, я обещал, что всегда буду рядом, а ты — улыбнись, да, вот так. И зерно тьмы ещё ждёт нас где-то вдали, помни об этом.
— Я оставляю обеих, ты не получишь тех, кого я люблю, — я посмотрел на девчонок, Яна улыбалась, вцепившись в подругу, а Аланта сказала, как раньше когда-то:
— Я верю в тебя!
И яркие отблески моего Возмездия Света озарили всё вокруг.
— Ну что ж, мечник, давай тогда, спляшем.
Я побежал на него, чтобы не подпускать его ближе к тем, кого всегда любил больше жизни, осознавая это только сейчас.
Его первый удар был точен и страшен, но мой меч его выдержал, отбив в сторону и ослепляя врага вспышкой света. Я резанул Кира по левой руке, поранив плечо, он размахнулся копьем, целя мне в грудь, но попал в гарду меча, слегка отбив мою руку. По его плечу текла и смрадно воняла тёмная кровь, а он расправил крылья, «мерцающие» тьмой, взлетая чуть вверх, стремясь попасть в мою голову. Я немного присел, но его отвесный удар порезал мне спину.
— Алан! — услышал я вскрик Яны с Алантой. Янка пыталась рвануться ко мне, но Аланта оттаскивала её подальше назад, с болью смотря мне в глаза.
Кир продолжил удары, всё чаще и чаще, я уклонялся от его выпадов возле высокого обломка колонны, пока Кир не снёс его мощным выпадом копья.
— Конец тебе, мечник.
Но я размахнулся, пока он отвлёкся, чтобы взглянуть на девчонок, и ударил мечом ему по ноге, разрубая поножи, и отошёл подальше, сместившись в сторону и уходя от встречного выпада. Кир зарычал, как раненный зверь, и побежал на меня, немного прихрамывая, затем взлетая и всё быстрее ускоряясь. Я тоже выставил меч, наподобие копья, стараясь отвести его удар в сторону, но поздно осознавая, что копьё Кира раза в два длиннее меча. В первый миг я не почувствовал боли, лишь слышал чей-то далёкий крик за спиной, но я видел лишь свет меча в своей руке и шагал вперед, не замечая пробившего насквозь мою грудь чёрного древка.
Я медленно шёл вперёд, вгоняя Возмездие Света в сердце Кира и разрушая Печать тьмы, бывшую в нём, глядя в его удивленно блестящие, но тускнеющие глаза, отражающие отблеск моего гаснущего меча.
— Ала-а-ан! — было последним, что я слышал в рассыпающемся со звоном вокруг меня мире, но я успел прошептать лишь имя Архангела, подаренного мне судьбой.
Сон был тревожным и страшным, к счастью кто-то стал настойчиво трясти меня за плечо, погладил по волосам и, в конце концов, принялся щекотать мои пятки. Сон уходил и истирался в моей памяти, оставляя лишь пустоту и тоску.
— Давай просыпайся, соня, Алантушка, ну вставай же, сколько можно спать, у нас дел невпроворот, а ты дрыхнешь как мёртвая, прости меня, боже. Давай — поднимайся.
И кто-то настойчиво потянул меня за ноги с кровати. Я с трудом разлепила глаза и, ослеплённая солнечным лучиком, просачивающимся сквозь занавески прямо в лицо, едва разглядела мою старшую сестру — Аири.
— Доброе утро… сестрёнка… — молвила я и на мгновение мне показалось, что сердце затрепетало, пропустило удар, и вдруг защемило в груди. Я смотрела на Аири и, почему-то, глаза мои наполнялись слезами, как будто я не видела её целую вечность.
— Аланта, сегодня с утра нас ждёт работа в саду и даже в слезах ты пойдешь помогать мне!