Форма сферы быстро менялась, длинные, тонкие, чёрные щупальца тянулись к локтям, врастали под кожу. Кровь стала словно огонь и жар от рук быстро шёл к телу, обволакивал грудь, мешая дышать, подползал к голове. Громко вскрикнув, Яна упала, теряя сознание, видя лишь бесконечный чёрный колодец, в который она проваливалась, навстречу гаснувшему свету в его глубине, и некому было прервать то падение, ведущее в бесконечность…
***
***
Длинные гудки сирены, надрывавшейся где-то в центре города, разбудили меня. Они прерывались на длинный, истошно пищащий сигнал, значение которого знали все, но никто ни разу не слышал его по-настоящему — он означал, что нужно оставаться по домам, закрыть все окна, двери и ни при каких обстоятельствах не выходить на улицу. В комнату вбежала мать, быстро запахивая ставни на всех окнах.
— Ма, я долго спал? — спросил я, ещё не до конца осознавая происходящее.
— Так четыре часа всего прошло, как Яна ушла, ты сразу заснул! — всплеснула она руками.
— Что?! А если она не успела дойти, а если… — я спохватился, разные нехорошие мысли лезли мне в голову, покачивало, я стал собираться. Натянул свитер и брюки, полез в шкаф в поиске носков.
— Ты куда это собрался? Ночь на дворе! К тому же сирена пищит, не выходить никуда. Не пущу! — вцепилась мать в мой рукав. Я мягко освободился от её хватки и проковылял в коридор.
— Ма, она сферу взяла? — спросил я, глядя в её глаза, полные слёз.
— Да куда же она теперь без неё, подарка-то твоего пойдёт? Взяла, конечно взяла. А как ты пойдёшь, тебя же ноги не держат, да ещё повязка на глазу?
— Я быстро, одна нога тут, другая там, а если что, в «Солнышке» пересижу, баба Вера там, на охране, она хорошая. Почти как ты, но ты — лучше. Всё, давай! — ответил я, отпирая засов, быстро выходя за дверь и захлопывая её за собой, пока мать не передумала.
На улице было пусто, ставни на окнах почти всех домов закрыли, газовые фонари тускло горели в ночном режиме, едва освещая тёмные улочки Седьмого. В глаза бросился небольшой дом, что стоял по соседству, недалеко от нашего. Старый одноэтажный домик, с выбитыми стёклами, в котором уже почти одиннадцать лет никто не живёт.
«Дом, в котором жила Яна с мамой, — вспомнил я. — А ведь я уже стал забывать то своё далёкое детство».
Тем временем в центре города громко выла сирена, на балконах башни Собора суетились какие-то люди, показывая руками в сторону северных городских кварталов. Я присмотрелся — с первого взгляда всё выглядело обычным, только на сваях лифта, у самой северной стены пещеры, мигали сигнальные огни, перемещаясь сверху вниз. На всей моей памяти древний гравитационный подъемник включался лишь раз — после того, как мой брат прошёл Испытание. Его я не видел, но ближе к ночи подъемник с глухим шумом сработал, поднимая кого-то в вверх, в Золотой город. Это не принято было обсуждать, мы не имели права покинуть свои пещеры.
Пока эти мысли проносились у меня в голове, я бежал, насколько позволяло моё состояние, в сторону «Солнышка». В одном из домов глухо выла собака, где-то в другом плакали маленькие дети, разбуженные среди ночи воем сирены.
Фонтан на площади перед Собором был отключен, двери в здание плотно закрыты. Не встретив никого, я с тревогой проследовал в сторону Сада. В нём деревья стояли во тьме, роняя розовые лепестки на лёгком холодном ветру.
— Они потушили здесь свет, но зачем? — удивился я.
От Сада по уличной обочине тянулся толстый электрический кабель, как раз в сторону термальных электростанций, и я побежал вдоль него, чтобы легче ориентироваться в окружающих сумерках. Чем ближе к окраине города я подбирался, тем более обветшалыми выглядели дома, стоящие вдоль улицы, и тьма словно сгущалась вокруг, казалось, её можно было пощупать руками.
Оббегая последний ряд домов, я споткнулся обо что-то мягкое, схватился за это рукой. Поднявшись с трудом на ноги, я с ужасом осознал, что это тело какого-то ребёнка, а моя рука, прикоснувшаяся к нему, стала вся в крови. Я с ужасом отшатнулся и быстрее побежал к зданию приюта. Кабель, идущий вдоль дороги, оказался разорван или даже перекушен в одном месте.
Не считая воя сирены, никаких других звуков не было слышно. Я обогнул здание «Солнышка» и подбежал к крыльцу. Увиденное повергло меня в ужас — на крыльце все ступени оказались измазаны кровавыми подтёками, по сторонам от входа лежали окровавленные тела в изломанных позах, дверь тихо скрипела на ветру и держась лишь на одной петле. Осторожно перешагивая неподвижные тела, я вошёл внутрь и поднялся по лестнице.
