«Есть люди, удержать которых очень просто, и есть другие люди, удержать которых невозможно вообще никак», – слышит Вера от своего бывшего мужа, с которым рассталась давным-давно, но, кажется, не очень успешно. Появление в ее жизни молодого не то художника, не то писателя, не то бездельника с кучей странных идей в голове изменяет эту самую жизнь внезапно и необратимо. Причем, не только жизнь Веры, но и жизнь ее сына, ее младшей сестры, ее бывшего мужа и многих других людей, угодивших в паутину, которую походя плетет этот несносный тип, этот сказочник, этот экспериментатор. Так можно его удержать или нет? И если да, то как? Неужели есть только один способ – удержать, не удерживая?..
Татьяна Воронцова
Об этом прекрасном принце Вера была уже наслышана, поэтому когда он предстал перед ней, промокший до нитки и нетрезвый, похожий на человека, который с трудом понимает, на каком он свете, удивилась только тому, что голос у него оказался гораздо ниже, чем можно было заподозрить по его внешнему виду, да еще эта несносная манера при разговоре смотреть собеседнику прямо в глаза – черт, ну кому это понравится?
И он, и Арина выглядели как жертвы кораблекрушения, потому что им пришлось прошагать километра полтора под проливным дождем, без зонта и без копейки денег в кармане. Почему без копейки? Да потому что перед этим они побывали в клубе, где ни в чем себе не отказывали, вот так.
Вера принесла им чистые полотенца и ушла на кухню, они же, раздевшись до трусов и побросав прямо в прихожей мокрую одежду, друг за дружкой проскользнули в ванную, где вскоре зашумела вода. Настроение было испорчено. Еще не хватало, чтобы он поселился здесь. А ведь этим, скорее всего, и кончится! Или, наоборот, начнется? У младшей сестренки начнется семейная жизнь.
Семейная жизнь – ой, умора! Вот с этим…
Ей было известно, что парень вечно сидит на мели, перебивается случайными заработками. То позирует художникам из Суриковского училища, то сам принимается писать картины и продавать их на Крымском валу, то вдруг начинает резать по камню, выпускать сборники стихов и рассказов, давать уроки французского языка… Робкое движение в сторону стабильности было сделано полгода назад, когда он решил заняться преподавательской деятельностью и устроился на кафедру рисунка в МАрхИ. На днях ему исполнилось двадцать девять лет.
– Алекс переночует у нас. Ты не против? – спросила Арина, появляясь в дверях.
– Сегодня? Не против. Постельное белье будешь стирать сама.
– Машина постирает.
– Пусть уж развесит заодно, а потом погладит. Договоришься?
Поджав губы, Арина попятилась в коридор.
Всю ночь из соседней спальни доносились очень странные звуки. Пестуя свое раздражение, Вера убеждала себя, что не может заснуть исключительно из-за них, но в действительности – в глубине души она это знала, – дело обстояло с точностью до наоборот. Она не позволяла себе заснуть, дабы ничего не пропустить. Сдавленные смешки, монотонное не то пение, не то молитва, приглушенный топот босых ног по ковру. Спятили они там, что ли? Что еще за ритуалы вуду среди ночи? Ей казалось, что после своих похождений по увеселительным заведениям города они должны спать как сурки. На худой конец, заниматься сексом. А они что вытворяют?
На худой конец, гм… Лежа с закрытыми глазами, она улыбнулась. Бывают случаи, когда годится и худой. Сегодня тридцать пять, а через год, через три… Все, поезд ушел? С легким ужасом Вера осознала, что не может вспомнить, когда у нее в последний раз был секс. Когда она испытывала эмоциональный подъем, воодушевление, оргазм. После развода со вторым мужем жизнь ее, как это принято называть, вошла в колею, и присутствие в доме существа противоположного пола стало казаться кошмаром. Их носки, их обувь сорок пятого размера, их запах. Немытая посуда в раковине. Пепельница, полная окурков. Неужели придется привыкать к этому снова?
Пришлось. Дня через три Арина оставила своего ненаглядного на ночь, уже не спрашивая специального разрешения, а еще через неделю в ванной появились его зубная щетка и бритвенный станок, а в прихожей – теннисные тапочки с примятыми задниками.
– Вы собираетесь узаконить свои отношения? – поинтересовалась Вера, когда они с сестрой остались наедине.
– Ну… да, – ответила та без особого энтузиазма. – Не сейчас, конечно, со временем. Обязательно.
– А почему не сейчас?
– Мы не так давно знакомы. Вот поживем вместе, проверим свои чувства…
– Понятно.
– Что тебе понятно? – Арина начала нервничать. – Что понятно? Ты его совсем не знаешь.
– Да и ты, судя по всему, тоже. Тем не менее этот мужчина живет в нашем доме.
– Ну и что? Он тебе мешает?
– Да. Ты находишь это странным?
– Вы видитесь не больше десяти минут в сутки. Он даже пол протирает в прихожей…
– Даже! – расхохоталась Вера.
Она и сама не могла понять, отчего завелась.
– …и посуду моет! – Кричала Арина сквозь слезы. – Господи! Да что ты за сестра? Вместо того, чтобы порадоваться за меня…
Вера вытерла руки, повесила полотенце на крючок, затем повернулась к Арине и сочувственно посмотрела на ее зареванное лицо.
– Я порадуюсь, когда увижу кольцо у тебя на пальце и штамп в паспорте. А заодно и ключи от вашей новой квартиры, где вы будете растить своих детей. А пока, извини, я думаю только о том, как бы этот выставочный экземпляр не бросил тебя на пятом месяце беременности, и на моей шее не оказалось трое детей вместо одного.
– Перестань! Если у тебя все было так, это еще не значит, что у всех… И вообще, я работаю.
– Сейчас-то конечно.
– Хватит! Слушать тебя не желаю!
Всхлипывая, Арина бросилась вон из кухни.
