– Я… – голос дрожит. Готова расплакаться. Шанс, что он всё же подождёт ещё недельку – нулевой. А если он это и сделает, я не знаю, где брать деньги. И опять всё упирается в них. Как же я их ненавижу!
Но я не сдамся.
– Хочу поговорить, – сглатываю, рассматривая острые черты лица, что сейчас неподвижны и расслаблены. – И попросить…
– Попробуй, – произносит, захватывает сигарету тонкими, но, как я помню, упругими губами и затягивается. Выпускает дым через нос. И я бы похвалила его за такой бесполезный навык, но не сейчас. – Если тебе нужна работа, без которой ты останешься через несколько дней, у тебя есть один вариант. Ты там уже была.
– Ты про что? – шепчу изумлённо.
Вижу его насмешливый взгляд.
– Тот станок идеально подходит к твоей бледной коже.
Глаза округляются, стоит понять, о чём он.
– Я не… – выговариваю с трудом. – Об этом!
И опять этот смех в глазах, и незаметно натянутые уголки, которые тут же опускаются, возвращаясь на своё место.
Собираюсь с силами и стараюсь сделать так, чтобы голос не дрожал. Пока Рихтер сверлит меня цепким взглядом. Сканирует щёку, на которой виднеется чуть фиолетовый синяк, который мне тут же хочется прикрыть. Его губы отчего-то превращаются в тонкую линию.
Но ладно, ему наверняка всё равно. Может, этот синяк будет доказательством того, что на меня напали и обокрали? Вдруг поможет. Ха-ха. Я уже ни во что не верю.
Вдыхаю побольше воздуха, смотрю в глаза человека, от которого сейчас зависит не только моё будущее, и выдыхаю:
– Прошу, оставь нас в покое, – произношу с надеждой. Не прошибает. – Ты ведь уже добился, чего хотел. Проучил меня. Я всё поняла. Я, правда, верну тебе деньги. Я их собрала, но…
Мысли путаются, как и язык. Боюсь оговориться, но понимаю, что эта правда ему не нужна. Насрать ему!
