– Полиция нашла ту женщину, которая сбила тебя. Ей предъявлено обвинение в наезде и побеге с места.
– Вот и хорошо!
– Ясное дело, хорошо. Но нам хотелось бы, чтобы ты кое-что осознала. Лечение обойдется тебе в кругленькую сумму, – продолжает Тина. – Наверняка ты уже обсудила это с родителями, и мы ни в коем случае не хотим вмешиваться в ваши дела. Просто знай, если потребуется помощь в оплате счетов, мы с радостью поможем.
– Вы серьезно? – Я не верю своим ушам.
– Разумеется, – говорит Тина. – И мы поможем подать в суд на ту особу, которая отправила тебя на больничную койку.
Признаюсь, я никак не ожидала от Хадсонов такой щедрости и предусмотрительности.
– Ох… даже не знаю, что сказать.
Тина сжимает мою руку.
– Не нужно ничего говорить. Просто знай, что мы всегда поддержим тебя.
– Ты ведь для нас как дочь, – добавляет Карл. – Ты же знаешь это?
– Да, – говорю я. Говорю от чистого сердца.
Карл и Тина выходят в коридор. Габби провожает родителей. Когда она возвращается, я молча смотрю в потолок, пытаясь осмыслить сказанное. Признаться, я даже не думала о медицинских счетах, как не думала про женщину, которая сбила меня машиной.
Есть человек, который отвечает за случившееся.
Человек, из-за которого я попала в больницу.
По вине которого потеряла ребенка.
– Ты в порядке? – спрашивает Габби.
– Да, – киваю я. – Как думаешь, мне и правда надо подавать в суд?
– Разумеется, – говорит она. – Послушай, Ханна, я видела, как все случилось. Эта дамочка проехала на красный свет. Она сбила тебя и тут же укатила. Не остановилась, не позвонила в «Скорую». Просто бросила на верную смерть. Она не просто заслуживает того, чтобы сесть в тюрьму! Будь моя воля, я бы придумала ей наказание похуже.
– Господи, Габби!
– Мне плевать, как это звучит. Я ее ненавижу.
На мгновение я пытаюсь представить себя на месте Габби. На ее глазах меня сбивает машина. Я падаю на тротуар, теряю сознание. Не удивлюсь, если она решила, что мне осталось жить считаные минуты.
И тут я тоже проникаюсь ненавистью к женщине, которая сделала это. Я ненавижу ее за то, что пришлось пережить тогда Габби. За то, что пришлось пережить нам всем.
– Ладно. Проследишь за этим? В смысле, передашь своей маме, что я согласна?
– Конечно, – кивает Габби. В этот момент в палату заходят мои родители и Сара.
На Саре дорожный костюм. Сразу ясно, что из больницы она направляется прямо в аэропорт.
Родители не предупредили, что уже сегодня возвращаются в Лондон, так что для меня это своего рода сюрприз. Но если уж быть совсем честной, я даже рада такому повороту событий. Я люблю своих близких, но у меня просто нет сил общаться с ними сутки напролет. При мысли о том, что с завтрашнего дня со мной будет только Габби, я испытываю невероятное облегчение.
– Вы что, уже уезжаете? – Я стараюсь придать своему голосу оттенок грусти.
– Только Сара, детка. – Мама присаживается рядом на кровать. – Мы с папой никуда не едем.
– Мне так жаль, что я не могу остаться, – говорит Сара, – но если я пробуду здесь еще немного, потеряю свою партию.
– Все в порядке, – заверяю я ее. – Тебе незачем оставаться. Да и другим вовсе нет необходимости.
Тонкий намек.
– Ну уж мы-то ни за что не оставим свою маленькую Ханну-Саванну, пока она не встанет на ноги, – улыбается отец.
Он все еще называет меня Ханной-Саванной, совсем как в детстве. Не потому ли, что он знал меня только ребенком? И это такой способ убедить себя в том, что я ничуть не изменилась с годами.
В скором времени Сара начинает прощаться – ей уже пора в аэропорт. Она обнимает меня, а затем поворачивается к родителям.
– Ты уже приготовила паспорт? – спрашивает ее мама.
– Да, все в порядке.
– Джордж встретит тебя в Хитроу?
– Да.
Затем следуют неизбежные «будем скучать» и «люблю вас», и Сара уходит.
Я остаюсь наедине с родителями.
Мы смотрим друг на друга, и в этот момент я понимаю, что нам совсем не о чем говорить. Я ничего не хочу от них, и сама не могу дать им ровным счетом ничего.
Я люблю своих родителей. Правда-правда. Но я люблю их, как любят бабушку, с которой ты не очень хорошо знаком и которая живет на другом конце страны.
Я не могу опереться на них в случае нужды.
И это значит, им лучше уехать.
– Вам тоже стоит вернуться домой. – Я стараюсь сказать это помягче, чтобы никого не обидеть.
– Глупости, – говорит мама. – Мы собираемся быть с тобой до самого твоего выздоровления.
– Но я-то в этом не нуждаюсь.
Несмотря на мой вежливый тон, звучит это резко и неприятно.
Родители смотрят на меня, не зная, как им реагировать. Затем мама начинает плакать.
– Ма, не плачь, – говорю я. – Я вовсе не хотела…
– Все в порядке. – Она быстро идет к двери. – Я… мне надо выпить воды.
И она скрывается в коридоре.
Ну как меня угораздило брякнуть такое?
– Мне так жаль, – говорю я отцу. Тот уставился куда-то в пол. – Мне правда жаль, что я это сказала.
– Не нужно извиняться, – вздыхает он. – Мы знаем, что ты не слишком-то нуждаешься в нас. У тебя своя жизнь, и ты создала ее без нашей помощи.
Ну, если это можно назвать жизнью.
