Что там скрывать, он мне нравится. Нравится его голос, одновременно глубокий и с хрипотцой. Нравится его отношение к работе, его умение рассмешить, когда ты меньше всего этого ожидаешь…
Но может, он и прав, и в этом нет ничего личного. А я сама все придумала.
Я выключаю свет и закрываю глаза.
Доктор Винтерс сказала, что завтра у меня напряженный день. Вот об этом я и буду думать.
Раз уж я выжила после аварии, то переживу и свою несчастную влюбленность.
Сердца, они как ноги. Их тоже можно исцелить.
– Это не твой ребенок, – говорю я Итану, хоть он и сам об этом прекрасно знает.
– А чей же?
Я делаю глубокий вдох, потом выдох. Все, что мне надо. Остальное – по выбору.
– Его зовут Майкл. Мы встречались с ним в Нью-Йорке. Одно время мне казалось, что из этого может выйти что-то серьезное, но ему не нужен еще один ребенок.
– Еще один?
– Он женат. У него двое детей.
Итан смотрит так, будто не может поверить своим ушам.
– И ты об этом знала?
– Поначалу нет. Потом начала догадываться, но было уже поздно… Итан, я совершила серьезную ошибку, и вот результат.
– А теперь ему плевать на тебя и на ребенка? – вскипает Итан. Он злится на Майкла, ведь это лучше, чем злиться на меня или на ситуацию.
– Ему не нужен ребенок. А мне нужен. И я готова растить его в одиночку.
В одиночку. Это слово возвращает Итана к реальности.
– И как это должно сказаться на наших отношениях?
– Тебе решать.
– Ты хочешь, чтобы я стал отцом чужого ребенка?
– Нет. Я просто хочу сказать, что сам факт моей беременности все меняет. Если ты решишь быть рядом со мной, то тебе придется быть и рядом с моим ребенком. Я хочу, чтобы ты сам мог принять решение.
– Это не так-то просто, – вздыхает он.
– Я знаю и не хочу тебя торопить. – Я встаю, чтобы уйти, но Итан меня останавливает.
– Ты действительно готова быть матерью-одиночкой?
– Нет, – говорю я, – но так сложилась жизнь. И я это принимаю.
– Что, если это всего лишь ошибка? – спрашивает он. – Ты совершила ошибку, связавшись с тем парнем. Неужели ты готова жить с ней до конца своей жизни?
– Мне хочется думать, что во всем этом безумии есть своя логика, – говорю я Итану. – Что все случается не без причины. Я встретилась с Майклом и влюбилась в него, хоть это явно был не тот человек, за которого я его принимала. А потом случилось так, что я забеременела. Как знать, не произошло ли все для того, чтобы этот ребенок мог появиться на свет? Так, по крайней мере, мне хочется думать.
– А что, если я не готов взять на себя ответственность за такой расклад?
– Если мы достигли точки, где наши пути расходятся, значит, нам с самого начала не суждено было жить вместе. Повторю: мне важно верить, что все в жизни происходит не случайно. В противном случае, она больше похожа не на жизнь, а на хаос, где надо проверять и перепроверять каждое свое решение, ставить под сомнение каждый свой выбор.
Я выхожу из гостиной. Итан идет следом. Не обрушь я на него свою новость, мы были бы сейчас в его спальне.
– Итан, – говорю я ему, – в тот миг, как я увидела тебя снова, мне стало ясно, что мы с тобой… что нам…
– Не надо, – качает он головой. – Не сейчас, ладно?
– Ладно, – грустно улыбнувшись, я выхожу за дверь. Я успеваю спуститься до нижней ступеньки, когда Итан решает окликнуть меня.
– Я люблю тебя, – говорит он. – Думаю, я всегда любил только тебя.
Интересно, успею я добраться до машины, прежде чем окончательно расклеюсь?
– Я как раз собирался сказать тебе сегодня, – добавляет он. – До того, как…
– А теперь?
– Я и теперь люблю тебя, – говорит он с горькой улыбкой. – Видимо, это на всю жизнь.
На мгновение он отводит взгляд.
– Я просто подумал, что тебе следует знать. На случай, если…
Он обрывает себя на полуслове.
– Я тоже люблю тебя, – говорю я. – И хочу, чтобы ты знал об этом. Так, на всякий случай.
К счастью для всех, мой терапевт не принадлежит к тому типу мужчин, которые мне нравятся.
– Итак, мисс Мартин…
– Тед, называйте меня, пожалуйста, Ханна.
– Хорошо, Ханна, – говорит Тед. – Сегодня мы учимся стоять с помощью ходунков.
Он помогает мне спустить на пол ноги. Затем подтягивает ко мне ходунки. Наконец, он поднимает меня с постели, так что опираюсь я теперь исключительно на него.
– Попробуйте перенести вес на правую ногу, – предлагает он.
Я пытаюсь слегка отстраниться, но колени у меня подгибаются.
– Без спешки, – говорит Тед. – Это не спринт, а марафон.
В палату заглядывает доктор Винтерс.
– Выглядит неплохо, – говорит она, глядя на мою поникшую фигуру.
Тед делает крохотный шажок назад, так что теперь я опираюсь больше на собственные ноги.
– Не мог бы ты… – киваю я в сторону ходунков. Он тут же ставит их передо мной. Я быстро хватаюсь обеими руками за поручни. Все, мне больше не нужна другая опора!
Доктор Винтерс хлопает в ладоши, как будто я и правда младенец, который наконец-то пополз.
– Скажите мне, когда захотите присесть, мисс Мартин, – говорит Тед.
– Ханна! Я же просила называть меня Ханна, – вырывается у меня.
– Тед, не мог бы ты оставить нас с мисс Мартин наедине?
Тед выходит и прикрывает за собой дверь.
– Сможешь сесть сама? – спрашивает доктор Винтерс.
