Как-то группа молодежи собралась в путешествие по рекам до моря. Строили сложные катамараны. Не хватало то дефицитного металла, то какой-нибудь дорогостоящей и редкой детали. Все необходимое ребята нашли здесь, на свалке. Но здесь же, в этом царстве мусора, находится и шустрый мужичок. Он целыми днями караулит прибывающие мусоровозы, выбирает то, от чего люди брезгливо отворачиваются. Его одни хвалят за рачительность, другие ругают на все корки и стыдят. А суть не в стыде. Давайте совершим экскурсию по свалке.
По-своему, тут горячий цех: несколько бульдозеров едва успевают утрамбовывать все новые и новые кучи мусора, непрерывно доставляемые сюда контейнеровозами спецавтобазы. Вот подошла новая машина, шофер и грузчик вывалили содержимое контейнеров. И сейчас же к этим новым кучам поспешили люди. Быстро-быстро работают проворные руки, вооруженные специальными «трезубцами» с короткими ручками, идет энергичная сортировка: матерчатые обрезки — в одну кучу, металлы — в другую, кожа — в третью, хлеб — особо, сразу в мешки. Некоторые собирают его для своих кур и кроликов, коров и свиней. Но большинство — на продажу хозяевам близлежащих подворий. Два рубля мешок. Три часа — пять мешков. Не сеют, не жнут — даром берут. А тут не только хлеб. Бывали случаи, когда удивлялись видавшие виды завсегдатаи: машинами горплодоовощеторг вываливал апельсины. А кондитерская фабрика — ящики некондиционных вафель. Ежедневно на свалку вывозятся до сорока тонн пищевых отходов. Часть из них забирают и вновь увозят в город предприимчивые мужички.
Постойте, постойте! Да ведь уж немало лет прошло, как санитарные врачи запретили обратный поток грузов со свалки. И правильно сделали — неровен час, можно в город и заразу затащить. Милиции поручено следить за этим. Однако ни одного милиционера ни разу тут не видел.
— Бывают, — уточняет работник управления благоустройства, — иногда уже невмоготу становится от «синявок». Подрабатывают они тут, ладно, закрываем глаза. Но ведь и хулиганят, на ночь остаются. А у нас техника — гаража нет. На сторожа, бывало, нападали.
«Синявки» — неологизм, не зафиксированный ни в одном словаре. Это до синевы упившиеся профессиональные тунеядцы. Свалка для них — дом родной, который кормит и поит. Как писала однажды областная газета, они тут устроили себе фирменный ресторан «Полынь»! Пьют у подножия свалки в густой траве и кустарниках, соорудив для «комфорту» шалашик. Ну, а на что пьют? Расскажу историю, на первый взгляд, маловероятную.
Итак, несколько лет назад запрета вывозить со свалки различный утиль не было. А потому вокруг нее ставили свои палатки или автофургоны заготовители треста «Южуралвторсырье». Принимали, как уже говорилось, немало всякого добра, за счет которого, в основном, и выполнялся план городским производственно-заготовительным предприятием «Вторсырье». Но вступил в силу запрет, и палатки ликвидировали.
Однако некая заготовительница удержала свои позиции: собственный домик с хорошо оборудованным приемным пунктом. Да вот беда — одной не управиться, к тому же без мужчины небезопасно обретаться тут. Был у этой дамы муж, да угодил в тюрьму. Поехала заготовительница на вокзал и среди ошивающихся там бездельников подобрала себе… мужа, молодого, сильного. И вовсе не для того, чтобы он возился на свалке. Его работа — организовать бригады «синявок». И вот он их организует: утром — ящик «бормотухи», хлеб, маргарин, вечером — па-а-вторить! А днем работают молодцы, стараются, таскают со свалки на подворье много чего.
— Вскоре после того, как я стал здесь работать, — рассказывает директор производственно-заготовительного предприятия Ю. Калашников, — мне пришлось подписывать ведомость на зарплату. Смотрю, одному нашему сборщику за месяц причитается более полутора тысяч рублей. А бухгалтер добавляет, что это только основная зарплата, к которой придется еще и премию добавлять — более шестисот рублей. Передовик, все выполнил и перевыполнил — отдай сорок процентов премиальных, все по закону. Хотя все знают — утиль брал со свалки да и не своими руками, по дворам не ездил. Ну, захотелось мне посмотреть на передовика. Вызываю — подъезжает на белой «Волге». И руки такой же белизны. Н-да…
— У него было объявился конкурент на свалке, — добавляет начальник участка Р. Тухватулина. — Поставил свою палатку. Так она «случайно» сгорела.
— Что же вы решили? Продолжать сверхакадемические выплаты ловкачу? Или прикрыть лавочку?
— Думаю, надо пересмотреть расценки для него, — отвечал Юрий Кондратьевич.
И только-то?!
