Мы прошли уже почти полпути, когда я не выдержал и взмолился:
- Ну не молчи ты, в конце концов, Кристи! Объясни мне, что происходит!
Она вздрогнула, остановилась и повернулась ко мне. От её пристального взгляда меня охватило беспокойство. Наверное, больше минуты она молча вглядывалась в моё лицо, а потом сказала:
- Я решила, что мы не будем больше встречаться.
Я не понял. Я просто не мог этого понять. Она терпеливо ждала моей реакции. Сейчас она снова выглядела спокойной, хотя я чувствовал запах адреналина в её крови.
Наконец, я спросил:
- Тебе кто-то что-то сказал? Посоветовал меня бросить?
Кристи возмутилась:
- Считаешь, что у меня своей головы нет?
- Ты не можешь, от меня уйти, - сказал я убеждённо, - Ты любишь меня.
- Да, - согласилась она, - Но раньше мне казалось, что этого достаточно, а теперь я поняла, что нет.
- Ты меня любишь, - повторил я беспомощно.
Она обеими руками откинула пряди волос с моего лица, с мягкой улыбкой обхватила его ладонями и стала целовать. Её губы скользили по моему подбородку, губам, щекам, а я, охваченный странным оцепенением, не мог шелохнуться.
- Ты нужна мне, - пробормотал я.
Кристи отстранилась от меня и убеждённо пообещала:
- Ты найдёшь себе другую игрушку.
Бесконечно долго я смотрел ей в спину. Она не обернулась.
Уже совсем стемнело. Когда Кристина исчезла из поля моего зрения, какие-то обрывки мыслей стали появляться в моей голове. Я пошёл за ней - нечего ей бродить одной по ночному городу. Когда в её окне загорелся свет, я направился прочь.
Чувствовал я себя свободным и ненужным. Странное ощущение. С тех пор, как я познакомился с Кристи, у меня было столько странных ощущений...
У меня перед носом возникла дверь. Я озадаченно огляделся. Оказывается, ноги принесли меня к дому. Я задумался. Вообще-то, мне надо было на охоту. Стас накануне подкормил меня, но этого было мало. Но жажда почти не чувствовалась. Идти никуда не хотелось. Я поднялся в квартиру, сделал несколько бесцельных кругов по ней, забился в угол дивана и свернулся в клубок.
В этой позе меня и застало утро. О движении даже думать было неприятно. Я следил, как подбирается ко мне полоса солнечного света. Только когда она приблизилась вплотную к открытой коже руки, я ползком переместился к другому подлокотнику. Здесь обжигающие лучи меня не достанут. Я снова свернулся и задремал.
Проснулся я поздно, было уже темно. Первые мысли были о Кристи, но я постарался отогнать их: вспоминать было больно. Голод почти не чувствовался, двигаться не хотелось. Я сидел с открытыми глазами, но не видел своей комнаты. Перед взором проходили картины прошлого. Эти воспоминание тоже оказались неприятны. Не то, чтобы в них было всё плохо, но и хорошего там было мало. Мне хотелось вернуться к другим образам, но я не позволил себе этого. С трудом я отрешился от всех мыслей.
Вид почти пустой комнаты раздражал меня. Я снова прикрыл глаза, постарался отключиться от запахов, не обращать внимания на звуки и погрузился в неопределённое состояние между сном и явью без мыслей и почти без ощущений. Иногда комната была тёмной, этот бархатный сумрак успокаивал меня, но потом снова начинали двигаться полосы света, вызывая глухую досаду. Солнце заглядывало редко. Я смутно чувствовал его появление, даже не открывая глаз. Всё чаще я проваливался в глубокий сон.
Потом раздался звонок. Ужасный звук, проигнорировать его было невозможно. В своё время я специально озаботился, чтобы сигнал был громким. Тогда это оправдало себя: пару раз мерзкое дребезжание даже смогло вырвать меня из дневного сна. Сейчас оно грубо выдернуло меня из состояния блаженного покоя. Я поморщился, но не шелохнулся.
Звонок всё дребезжал, казалось, звук вгрызается в голову. Я с трудом расцепил пальцы, неохотно выпрямился и потащился открывать. Был вечер, уже стемнело. Ни Дэн, ни Борис без приглашения или предварительного телефонного звонка появиться не могли. И кого принесло?
Распахнув дверь, я обнаружил на пороге Стаса.
- Что тебе надо?- недовольно спросил я.
- Может, пригласишь войти?
Меньше всего мне были нужны гости. Запах человека настойчиво лез в нос, разбудив голод. Стук сердца грохотал в ушах. Я шагнул в сторону и назад, и заворожено сказал:
- Проходи.
Дверь захлопнулась. Мы были вдвоём в квартире.
До его прихода я не сознавал, насколько голоден. Горло сводило судорогой, оно горело, слюна стала едкой и горькой. Я отвернулся и прекратил дышать. Стас прошел за мной в большую комнату, я молча указал ему на диван. Он кивнул, но садиться не стал: стоял совсем рядом со мной и что-то говорил. Я смотрел на его шевелящиеся губы и не разбирал слов, мерные удары его сердца заглушали всё. Казалось, я слышу шум крови, текущей по сосудам. Я зачарованно шагнул к нему, не сводя глаз с жилки, бьющейся на шее, и жадно вдохнул манящий запах. Неожиданный удар в живот ненадолго привёл меня в сознание. Я жалобно охнул и возмущённо спросил:
- Ты что? Я голоден... Тебе жалко, что ли?
Стас отпихнул меня так, что я тяжело плюхнулся на кресло, и жёстко сказал:
