Я никогда раньше не видела Ника испуганным, поэтому перепугалась сама:
- Ник, неужели всё так плохо?
Он уткнулся лицом мне в плечо, и я почувствовала мелкую дрожь. Неадекватность реакции меня поразила. Одну руку я положила ему на плечо, а другую, пользуясь случаем, запустила, как давно мечтала, в чёрные волосы, которые оказались неожиданно шелковистыми и очень мягкими, и стала гладить его по голове, как ребёнка. Наконец, дрожь прекратилась, и его руки ослабили свою судорожную хватку.
- Что с тобой происходит? - растерянно спросила я, - Ты что, на самом деле мне настолько не доверяешь?
Он поднял лицо и неуверенно улыбнулся:
- Я так не могу. Мне необходимо контролировать ситуацию. Вот так посреди солнечного дня в окружении людей быть внезапно лишённым зрения, слуха и обоняния - это слишком. Умом я понимаю, что с тобой мне не грозит опасность, но все инстинкты бунтуют.
- Погоди, уши и нос тебе никто не затыкал! - возмутилась я.
Ник неприязненно покосился на клеёнку и мрачно сказал:
- Ты знаешь, она так хрустит и воняет, что в этом не было необходимости.
Я решила отложить на потом размышления по поводу неожиданной уязвимости моего вампира, потому что меня поразило замеченное несоответствие:
- Ник, - подозрительно спросила я, - у тебя некоторые пряди светлее. Ты что, красишься?
- А что такого? - удивился он, - Сейчас многие парни красят волосы.
- А зачем? - не поняла я, - Какого ты цвета на самом деле и чем он тебя не устраивает?
- Почти как Света, чуть светлее, - сознался он, - Просто мне нравится чёрный цвет. А тебе что, нет?
- Тебе идёт, - вынуждена была согласиться я, - Но хотелось бы посмотреть, как ты выглядишь в натуре.
- Вчера не насмотрелась? - нахально поинтересовался он, - Готов повторить в любое время.
- Ты прекрасно понял, что я хотела сказать, эксгибиционист несчастный, - огрызнулась я.
Вампир довольно ухмыльнулся и пообещал, что как-нибудь покажет свой старый портрет.
Мы без проблем доехали до дома, там выгрузили вещи прямо на асфальт у подъезда и отпустили Ника. А сами, оставив Наташу, как самого мелкого члена компании, стеречь наши сокровища, втроём перетаскали всё в квартиру. Бабушка усадила нас пить чай, и я спросила Лёшу, что он имел в виду, когда пригласил Ника на занятие. Лёшка неуверенно сказал:
- Не знаю я, как с ним обращаться. Вы имеете представление, каратэ начинается с поклонов, и заканчивается поклонами. Там требуется уважение и покорность, нет места для надменности. Я не представляю себе твоего, - Лёшка замялся, покосившись на бабушку, - твоего парня беспрекословно выполняющим мои указания, а что там будет за второй, я и подумать боюсь. Пусть сначала посмотрит на отношения в группе. А потом я поговорю с ним по этому поводу тет-а-тет. Чтобы если что, можно было сохранить лицо и мне и ему и разойтись без обид.
- Мудрый ты мужик, Лёша. С этим действительно могут быть проблемы, - согласилась я, - С другой стороны, Ник признал, что ты можешь его чему-то научить - это уже первый шаг, возможно, он с его другом и сумеют засунуть свою гордыню в карман, и выполнять твои требования, если уж им действительно это нужно. Глядишь, и на пользу это пойдёт, общего гонору поубавит.
Когда я проводила Лёшу с девочками, меня тут же взяла в оборот бабушка. Ну, конечно, разве она могла пропустить упоминание о моём парне! Мне кажется, что они с дедулей беспокоятся, что я ни с кем не встречаюсь, хотя меня они по этому поводу не донимают. Врать бабушке, в том числе и недомолвками мне не хотелось, а рассказывать правду было нельзя. Я немного помучилась сомнениями, а потом просто сказала, что он не такой, как все, и я ничего рассказывать не хочу, потому что пристрастна, а вот познакомлю, и она сама мне скажет, что о нём думает. Бабушка у меня - золотце. Она не стала настаивать, а только сказала:
- Ну, тогда посмотрим. Давай, не тяни, знакомь.
Вот уж не знаю, придётся ли Нику эта идея по вкусу!
