- Подожди, - потрясённо сказала она, - Как это, никто не любил? Этого не может быть. Ты же встречаешься с девушками, я знаю, тебе вон даже сцены в общественных местах устраивают. Они же в тебя влюбляются?
- Да, - растерянно сказал я, - но это не то. Я не знаю, как это объяснить, мне трудно описать чувства словами, я их просто воспринимаю. Они чувствуют не так, как ты, совсем по-другому.
Кристи прижалась ко мне и положила голову мне на плечо.
- Ты, наверное, слишком закрытый, - сказала она, - Можно влюбиться в симпатичное лицо и загадочные манеры, но когда понимаешь, что за этим ничего нет, наступает разочарование. А в тебе очень много всего, но ты это не показываешь, а изображаешь самодовольного циника.
- Я и есть самодовольный циник, - признал я.
- Нет, ты не такой, - резко возразила Кристи, - ну, не только такой.
Она собиралась сказать что-то ещё, но я, не дав ей открыть рот, жалобно попросил:
- А может быть, мы потом обсудим мой сложный внутренний мир, а? Я сейчас с ума сойду, так хочу тебя.
Кристи прижалась ко мне ещё крепче, и выдохнула:
- Возьми.
Мне хотелось немедленно швырнуть её на постель и сорвать одежду, и я замер, пытаясь обуздать себя и впитывая тепло податливого тела. Кристина запустила пальцы в мои волосы, и перебирала пряди, но я чувствовал, как нарастает её напряжение. Сердце билось сильнее, дыхание участилось. Я прикоснулся к нежной щеке, скользнул к шее и замер, ощущая губами, как бьётся пульс под горячей кожей. Сладко заныли дёсны, выпуская клыки, и я начал целовать беззащитную шею долгими влажными поцелуями, одновременно расстегивая молнию на платье и спуская его с плеч. Пальцы Кристины судорожно сжались. Я сказал, стараясь, чтобы голос звучал обыденно:
- Хочешь, я отрежу для тебя прядь? Только выдирать не надо.
Она тихо ахнула, освободив мои волосы, и растерянно опустила руки, при этом её платье с тихим шелестом соскользнуло и ворохом улеглось вокруг её ног. Я с восторгом смотрел на открывшуюся картину, а Кристина стояла передо мной, опустив глаза, сердце её бешено колотилось. Она была прелестна: бронзовое, напоенноё солнцем, стройное тело с длинными ногами и узкой талией, на загорелом теле ярко выделялась, притягивая мой взгляд, белоснежная крепкая грудь с голубыми прожилками вен на коже. Не дыша, я простоял несколько мгновений, просто глядя на Кристи, затем осторожно провёл кончиками пальцев по вздрагивающим полуоткрытым губам, хрупкой шее, проследил линию ключиц и, задев соски, нежно принял в ладони вес грудей. Кристи судорожно перевела дыхание и, наконец, подняла на меня глаза, затуманенные страстью. Я улыбнулся ей, стараясь не выставлять клыки, взял за руки, положил их на свою грудь и попросил, чувствуя, как хрипло звучит мой голос:
- Кристи, рубашку расстегни.
Она начала возиться с пуговицами, неловко и медленно, изредка бросая короткие взгляды на моё лицо; распахнув рубашку, она провела ладонью по моей груди, и наклонилась, целуя её. Эта неторопливость ещё больше возбудила меня, я подхватил Кристи на руки, на мгновение уткнувшись носом в благоухающие волосы, положил на кровать и, сорвав с себя одежду, присоединился к ней. Несмотря на нетерпение, я не набросился на неё, а начал неторопливо ласкать её лицо, плечи, грудь. Сначала её пальцы легко порхали по моим плечам и спине, иногда снова зарываясь в волосы, но скоро Кристи раскинула руки и вцепилась в постель, комкая покрывало, она глотала воздух короткими шумными всхлипами, голова её металась по подушке. Губы её шептали моё имя. Я склонился к лицу, почти касаясь губами её дрожащих губ, и выдохнул:
- Что, девочка моя дорогая?
- Ники, я больше не могу, пожалуйста, Ники.
