Хотела я поговорить сегодня с Ником по поводу Ирины, но из-за охотника просто не успела. Значит, это потом. И о Стасе тоже надо спросить. Может быть, у Ника есть и какой-нибудь бескровный вариант. А вот от того, что не надо говорить с Ником про возможность беременности, я только испытала облегчение: всё-таки мне казалось достаточно неловким начинать такой разговор. Повезло, что нужная информация и так получена, хотя я ещё не решила, радоваться по этому поводу или печалиться. С одной стороны, меня вовсе не прельщала возможность стать матерью-одиночкой, с другой - при мысли о том, что у меня мог бы быть малыш, похожий на Ника, сладко замирало сердце. Но что толку грустить о несбыточном! Я вздохнула, натянула рабочие рукавицы и пошла менять Маринку.
В следующий свой перерыв, я уткнулась в книжку, которую мне сунула Света, надеясь отключиться от навязчивых размышлений. Всё равно ничего путного в голову не приходит, у меня ночью вообще часто голова тяжёлая, а с проблемами я и по ходу дела разберусь. Книга оказалась романом-вестерном, сюжет был закручен хорошо, страсти нагнетались в меру. Герой, профессиональный стрелок, объяснял неизменной пышногрудой блондинке принцип ведения дуэлей: никогда не надо оставлять в живых своего раненного противника. Поправившись, он уже не будет тебя вызывать, зная, что ты сильнее, а выстрелит в спину.
Я отложила книгу. Зачем я себя обманываю? Я заметила, с какой ненавистью Стас глядел на Ника. А уж Нику, если он на нём кормился, этого и замечать не надо: он это и так прекрасно чувствовал. Шансы на то, что вампиры отпустят Стаса, минимальные. Конечно, сначала я попробую поговорить с Ником, но многого от разговора ждать не стоит...
Утром, когда я пришла к Стасу, он ещё спал. Ключей от решётки Ник мне не дал, а просто оставить тарелку на полу я не рискнула: откуда мне знать, может здесь крыс полно. Позвала его, сначала тихо, потом громче - никакого эффекта, парень даже не шелохнулся. Мне пришло в голову, что он мёртв: ну не может же человек в вампирской тюрьме спать таким богатырским сном. Лампочка в подвале горела тускло, и не видно было, дышит он или нет. Я впала в панику и начала орать, в результате Стас всё-таки сел и открыл глаза. Сначала он долго не включался, только тупо смотрел на меня, потом, наконец, подошёл за тарелкой. Он попробовал меня разговорить, но мне с ним было неловко, я чувствовала себя пособницей вампиров, и не могла смотреть ему в глаза. Выдавив из себя пару односложных ответов, я трусливо сбежала.
Отоспавшись после смены, я заехала за Настей, как и договаривались, и мы направились на дачу. С утра светило солнышко, но сейчас всё небо было затянуто непроницаемой однородной серостью, иногда накрапывало. В принципе, если и завтра так будет, нормально, только бы сильный дождь не зарядил. В доме было прохладно, поэтому мы сразу разожгли огонь в камине и устроились перед ним.
Настя была задумчивая, всё больше отмалчивалась.
- Ты сейчас как, встречаешься с кем-нибудь? - спросила я для затравки разговора.
Она отрицательно покачала головой и не ответила. Да что с ней такое сегодня?
- Странно, - заметила я, - вроде бы тебе должно быть проще найти парня. Я понимаю, конечно, что не каждый подойдёт, но ты девушка заметная, со всех сторон положительная, - по идее у тебя изначально более широкий выбор.
- Да нет у меня никакого выбора, - вяло огрызнулась Настя, - одни козлы.
- Это я от тебя уже слышала, но списала на плохое настроение от ссоры с другом, - озадаченно сказала я, - Не думала, что ты так глобально ополчилась на всю мужскую половину человечества.
- Ничего подобного, - возразила Настя, - я вовсе не считаю, что все парни такие. Я даже знаю многих чудесных ребят, только у них есть девушки. Беда в том, что ко мне такие не подходят. Я уж не знаю, в чём дело, но ко мне, как осы на варенье, всякая дрянь слетается. Рассматривают меня как какой-то выставочный экземпляр, будто просто нужно для статуса, чтобы красивая баба рядом была. А сама по себе я никого не интересую. Некоторым и дети вовсе не нужны, чтобы никто не мешал в своё удовольствие жить, а бывает и наоборот. Вон, мой последний был частник. Всего-то хозяйства - пара бутиков. Так нет, подавай ему непременно родного наследника.
- Ну, так родила бы ты ему этого наследника, - фыркнула я, - подумаешь, какие сложности!
Неожиданно Настя скривилась и расплакалась. Я растерялась: никогда раньше мне не приходилось видеть нашу королеву Анастасию плачущей, а тут вроде бы и повода никакого нет. Я обняла Настю и начала нести чушь о том, что всё образуется. Настя что-то говорила, но сквозь рыдания смысла её слов я не могла уразуметь. Наконец я разобрала отдельные обрывки фраз, из которых поняла, что как раз родить Настя не может, есть у неё какие-то неразрешимые проблемы. И, как часто бывает, именно то, что недостижимо, стало чуть ли не целью жизни: она хотела ребёнка.
- Ну и ладно, усыновишь, - сказала я. А что тут можно ещё сказать!
