Я направился к пункту досмотра. Когда я оглянулся, она все еще стояла на том же месте, наблюдая за мной. Я послал ей воздушный поцелуй и пошел по коридору. Перед тем как свернуть за угол, я в последний раз оглянулся, но ее уже не было.
Когда той ночью самолет поднялся в небо, я увидел то, чего прежде никогда не видел — падающую звезду. Я счел это за предзнаменование, что у нас все сложится.
Не подведи меня, Кендалл.
Я взял в руки микрофон.
— Добрый вечер, леди и джентльмены. Я ваш главнокомандующий, известный более как капитан Клайнз. Я рад приветствовать вас на этом замечательном «Боинге 757». Наш полет из Майами в Каракас займет примерно три с половиной часа. Мы ожидаем приятного полета, без турбулентностей. Так что откиньтесь на ваших креслах и расслабьтесь. Еще раз приветствую вас на борту «Международных авиалиний», рейс 553 в Каракас, Венесуэла. Как обычно, чтобы приветствовать моих пассажиров, я пою песню из репертуара «Битлз», которая более всего подходит к моему настроению. Она подходит к нему, потому что я подарил свое сердце девушке, с которой расстался в аэропорту. Она увезет мое сердце в Техас. Я уверен, что многие из вас испытывали такое чувство. Так что песня на сегодняшний вечер называется «Не подведи меня».
Моя мама, от которой за версту несло алкоголем, сказала:
— Ты шутишь?
Я совершила ошибку, рассказав ей обо всем, чтобы подготовить ее к тому, что все, возможно, пойдет дальше не по плану. Моя мама всегда одобряла мое намерение пройти искусственное оплодотворение в Германии, в основном из эгоистических побуждений.
— Я бы не стала тебе ни о чем рассказывать, особенно когда ты наполовину пьяна, но в данных обстоятельствах тебе лучше знать, что я планирую делать в отношении Германии.
— И что будут делать те несчастные парни теперь, когда ты передумала?
— Я еще не решила на сто процентов, как поступить, но я никогда ничего им твердо не обещала. Я даже еще не встречалась с ними, и я не последняя женщина на земле, у которой есть матка. Они найдут другой способ.
— Но если ты будешь и дальше тянуть, мы потеряем эту возможность.
— Ты думаешь, я не знаю этого? Я разговаривала с ними сегодня утром и сказала им, что дам им ответ не позднее следующей недели.
— Ты закончишь тем, что у тебя никого не будет и мы останемся нищими!
Моя кровь вскипела.
— Это все, что тебя беспокоит?
Мама указала на меня пальцем.
— Я не должна бы волноваться из-за того, что по праву должно принадлежать мне. Твой гребаный дед поставил в это положение нас обеих, а не только меня.
— Не будь такой эгоисткой. Речь идет о человеческой жизни.
— Нет, речь шла о человеческой жизни. О том, что ты дашь жизнь ребенку для милой пары, которая в нем нуждается, и обеспечишь наше будущее. А теперь мы говорим о каком-то нелепом сценарии с плодом любви, который явно закончится плохо.
— И с чего ты так решила?
— Кендалл, посмотри на себя. Представь, каким безумием это кажется со стороны. Ты отправляешься в путешествие, влюбляешься в пилота, который вел твой чертов самолет… А теперь он хочет стать отцом твоего ребенка? Конечно, это не имеет никакого отношения к тому, что ты рассказала ему, что являешься наследницей миллионов долларов! Милая, очнись!
— Картеру не нужны мои деньги! — закричала я, перепугав лошадей, стоявших на улице.
— Тебе хочется верить в это, но, честно говоря, я думала, что ты умнее. — Она снова плюхнулась на стул и продолжила: — Ты уже несколько месяцев разрабатывала план с этими милыми парнями из-за океана. Если бы ты придерживалась этого плана, тебе не нужно было бы думать о том, чтобы воспитывать ребенка, которого ты не хочешь иметь. Он попал бы в хорошую семью. А мы были бы обеспечены на всю оставшуюся жизнь. Все выиграли бы от этого. А теперь… ты собираешься сделать что-то прямо противоположное тому, что мы наметили, и все из-за того, что какой-то пилот залез к тебе под юбку.
— Ты отвратительна.
— Может быть, но я говорю правду.
— Я не уверена, что хочу дальше слушать все это. Я могу просто уйти с этого ранчо и распрощаться с деньгами навсегда. Может быть, ты больше никогда меня не увидишь.
— Не говори так, Кендалл. Ты не сможешь так поступить с собой.
— Я говорю вполне серьезно. Это дерьмо с наследством ничего не принесло мне, кроме стресса, с самого первого момента, когда я о нем узнала. И не веди себя так, словно ты заботишься обо мне. Ты не видишь ничего, кроме знака доллара, когда смотришь на меня теперь. Ты выглядишь жалкой. Я твоя дочь, а не талон на бесплатный обед.
— Я просто пытаюсь помочь тебе получить то, что по праву принадлежит тебе.
— Так что, полагаю, ты не будешь возражать, если я подпишу официальный документ, в котором говорилось бы, что ты не получишь ни цента?
Мертвая тишина.
Я медленно кивнула.
— Так я и думала.
Не в силах больше выносить этот разговор, я выбежала из дому и поехала в город. Вытерев слезы с глаз, я включила радио на полную громкость, чтобы выкинуть все мысли из головы.
