Большинству из них было позволено покидать свои комнаты и возвращаться в них без ограничений, вынося свои собственные ночные горшки в лес, и где-то там их опорожняя, но Даниэл в их число не входил. Приносившая ему еду женщина строго приказала ему никогда не выходить. В какой-то момент он попытался открыть дверь, но та не поддавалась его касанию так, как поддавалась женщине, и на ней не было никакой очевидно щеколды или какого-то иного механизма для открывания.
Он был в плену.
После второй недели без какого-либо реального общения с людьми он уверился, что сходит с ума. Он начал обдумывать варианты, такие как прогрызть зубами дыру в двери. Настолько глубоким было его отчаяние.
Дверь открылось, и двое незнакомых ему мужчин жестом приказали ему пойти с ними. Оба носили ту же кожаную броню, что он видел на надзирателях. Словами они себя утруждать не стали, просто жестикулируя ему руками.
— У меня нет никакой одежды, — заупирался он, слегка смущаясь.
— Молчать, баратт! — рявкнул один из них.
— Но… — Вторая ремарка Даниэла спровоцировала их на действие.
Тот, что стоял ближе всего, подсёк ему ноги, в то время как другой развёл ладони, создав красную линию чего-то вроде похожей на верёвку энергии.
— Говори только тогда, когда к тебе обращаются, — приказал тот, кто подсёк его, и надавил ему на шею ладонью, пока второй хлестнул его плечи красным кнутом. Создаваемая им обжигающая боль заставила Даниэла задохнуться, и стёрла из его головы все мысли.
После первого удара они отпустили его, и красный кнут исчез.
— Встань, — сказал один из них, и Даниэл послушался, не осмеливаясь ответить.
Забыв о наготе, он последовал за ними по узким улочкам их города. Они шли почти две мили, а Даниэл пытался тщательно запомнить дорогу. Переулки между домами не были прямыми — они случайным образом виляли, не подчиняясь никакому очевидному принципу или замыслу. По большей части здания были маленькими, однокомнатными жилищами вроде того, где держали Даниэла, но по мере приближения к центру образования, о котором он начинал думать как о городе, Даниэл увидел и более крупные здания, о назначении которых он мог лишь гадать.
Они наконец остановились рядом с самым крупным зданием, какое он когда-либо видел. Оно возвышалось над остальными, поднимаясь в небо почти на сотню футов. По другую его сторону была большая круглая область диаметром по крайней мере в сотню ярдов. Со всех сторон кроме стороны, обращённой к зданию, эту область окружали то ли сидения, то ли ступени.
Их встретил чернокожий лесной бог, и Даниэла сдали на руки двум другим мужчинам, таким же обнажённым. Первые двое, бывших, как он догадался, надзирателями, ушли, а голые принялись жестами отдавать ему приказы. Все трое последовали за лесным богом в обход здания, пройдя через небольшие ворота, и выйдя в крытую область сбоку от круглого поля.
— Выходи туда, и жди, когда свет сменится на красный, — сказал лесной бог.
— И что мне делать? — спросил Даниэл.
— Тебе не сказали? — спросил золотоволосый мужчина. Даниэлу было трудно смотреть в его кроваво-красные глаза.
— Нет, сэр, — кротко ответил он. Даниэл не хотел получить ещё один удар плетью, хотя уже успел заметить, что после предыдущего раза на нём не осталось ни царапины.
Бог засмеялся, позабавившись какой-то тайной шутке:
— Просто выходи на поле. Твой противник скоро тебе всё продемонстрирует.
Нервничая, Даниэл сделал, как ему было велено, и как только он вышел на открытое пространство, по краям поля взметнулась вверх стена энергии, окружив поле куполом из будто бы непробиваемой силы. В противоположной стороне, более чем в восьмидесяти ярдах, стояла маленькая девочка.
— Привет? — неуверенно сказал Даниэл, но она проигнорировала его оклик.
Девочка была обнажена, как и почти все, кого он здесь видел, за исключением надзирателей и лесных богов, и ей вряд ли было больше одиннадцати или двенадцати лет. Грудь её всё ещё была плоской, а бёдра были практически лишены изгибов. Вокруг неё не было щита, но Даниэл видел, что она обладала сильным сиянием. Однако его внимание приковали к себе её волосы. Они были ярко-рыжими, и хотя стрижка её была короткой, он не мог не вспомнить о Кэйт.
Круглые границы поля были отмечены в четырёх точках длинными шестами, поднимавшимися из окружавшей поле стены. На кончике каждого шеста была деревянная сфера, испускавшая видимый свет. Когда Даниэл вошёл, они светились синим, но теперь цвет сменился на красный.
В его ушах прозвучал громкий звук, вроде музыкального звона, когда сферы сменили цвет. Девочка, стоявшая на противоположном конце поля, сразу же исчезла.
— Какого чёрта? — выпалил Даниэл, прежде чем закрыть рот. Секунду назад она стояла там, ясно видимая как для его глаз, так и для его «иного» восприятия, а затем полностью исчезла. От неё не осталось ни следа. Она будто совершенно прекратила существовать.
