— Тиллмэйриас сказал, что у вас уже есть моя геннетикческая информация. Разве вы не можете создать сколько угодно рабов с моими способностями? Зачем им может понадобиться обыскивать свободные деревни? — спросил Даниэл.
Лираллианта задумчиво оглядела его:
— Меня поражает, что ты помнишь столь многое из разглагольствований Тиллмэйриаса. Да, у нас есть твоя «генетическая» информация, и мы могли бы создать новых людей с твоими генами, но мы изучали их ещё недостаточно долго, чтобы пойти на такой риск. К тому же, эта информация принадлежит Роще Иллэниэл. Если остальные хотят получить к ней доступ, то должны искать нашего разрешения, если только не найдут собственные образцы.
Даниэл заметил разницу в том, как она произносила то слово, чтобы исправить собственное его употребление, но тут ему пришёл в голову иной вопрос:
— И как долго продлится этот поход… если мне позволят уйти?
— Обычная продолжительность — одна или две недели, — ответила Лираллианта, — и хотя ограничения на твоём ошейнике будут временно сняты, тебе будет запрещено спариваться с дикими людьми.
— Спариваться с дикими… людьми… — Даниэл позволил словам медленно сорваться со своих губ. «Я никогда не просил ни с кем спариваться!». Но даже думая об этом, он ощутил странное разочарование. Быть может, такая мысль действительно тихо лежала в глубине его разума. — С чего ты взяла, что мне этого захочется? — спросил он, не в силах удержаться.
— Ты — насильник, поэтому я подумала, что лучше будет внести ясность, — с совершенно невозмутимым видом ответила она.
Если бы Даниэл не провёл с Ши'Хар так много времени, то никогда бы не поверил бесстрастному выражению её лица. Лираллианта выдала это утверждение так, будто то был простой факт, и из-за этого не стоит расстраиваться. Не оскорбление, и не обидное клеймо, а просто существительное. «Ты — насильник», — эхом отозвались слова в его голове.
В конце концов у Даниэла отвисла челюсть:
— Что?!
— Я что, использовала неправильное слово? — сказала она, бросая короткий взгляд вверх, как если бы искала у себя в памяти, чтобы проверить. — Насильник — тот, кто заставляет кого-то другого заниматься сексом, верно?
Даниэл тупо кивнул.
— Я так и думала, — радостно сказал она, довольная, что не выбрала неверное слово. — В других рощах много насильников, они обеспечивают обилие участников для арены.
В её последнем предложении было так много странностей, что разум Даниэла едва не отказал. «У них много насильников?». Она что, имела ввиду их метод производства детей в лагерях вроде Эллентрэа?
— Я не насильник, — откровенно сказал он ей. Даниэл мог лишь вообразить, как делали детей в Эллентрэа, но хотел сделать собственную точку зрения ясной.
— Но ты уже пытался изнасиловать меня дважды, — сказала Лираллианта. И вновь её беззаботная манера речи резко контрастировала с ужасом её заявления.
— Я… что? Когда?
— Сразу же после того, как принял ошейник, а потом снова, несколько дней назад, когда ты меня обнимал. — Она казалась удивлённой, как если бы ему следовало об этом помнить.
Даниэл был ошеломлён:
— Признаю, что испытываю к тебе влечение, но я никогда не намеревался ни к чему тебя принуждать, — сказал он в свою защиту.
— Но ты же хотел заниматься со мной сексом, так?
Даниэл никогда в жизни не ожидал вести такой разговор с женщиной, любого вида. Он нехотя кивнул:
— Ну, да, среди прочих вещей…
— И ты пытался манипулировать моими чувствами, вынудить моё одобрение, используя свой эйсар, — перебила она. — Это — принуждение, лишение иного лица выбора. Принуждение к сексу — это изнасилование.
Даниэл не мог поверить своим ушам:
— Я пытался быть убедительным, быть может, но и только.
— Ты заблуждаешься, — сказала она ему. — Мне показать тебе, в чём разница?
Даниэл начал злиться, поэтому принял её вызов:
— Давай.
Ударившая по его щеке хлёсткая пощёчина была внезапной и неожиданной. Но даже так его рефлексы дали ему возможность уклониться. Проведённые на арене дни всё ещё были свежи в его памяти. Даниэл позволил её руке коснуться себя, решив не злить её уклонением от удара. От внезапной боли у него проступили слёзы на глазах, и он разозлился ещё больше:
— Полагаю, ты кое-что мне таки показала, — ответил он.
— Чтобы привести мой аргумент, ты должен быть зол, — холодно ответила она. Лираллианта раскрыла ладони, и из них потянулись прочь длинные, сплетённые из заклинаний линии эйсара, оплетая запястья и щиколотки Даниэла подобно верёвкам. На ощупь они определённо были твёрдыми.
Ещё одна оплела его голову, и Даниэл, вопреки себе, создал щит, чтобы держать её подальше от себя. Линия выпустила подобные шипам выступы, и за несколько секунд прогрызла его щит. Затем она погрузилась внутрь, влияя на его разум. Тут Даниэл осознал, что потерял способность управлять эйсаром.
— Сейчас ты скован, физически и ментально, — сказала она ему. — Ты злишься?
Его злость исчезла, сменившись холодным страхом. Перемена в её отношении и наброшенные ею на него оковы были до неприятного похожи на то, что когда-то делал Тиллмэйриас.
