– Когда Америку начнут любить, это будет значить, что она перестала быть сверхдержавой, – ответил Парусинский, дружески трогая собеседника за рукав и посылая ему в глаза волну алмазного света. – Уверяю вас, Майкл, наши отношения не ухудшатся. Полагаю, даже улучшатся. Новый президент будет тверд, предсказуем. От него будет исходить осмысленная политика. Америка наконец вместо больного капризного старца, все больше впадающего в паранойю, получит твердого, понятного партнера. Что касается обстрелов вашего посольства из гранатометов, я уверен, это не повторится.
– Верно ли, что у будущего президента развит комплекс Наполеона? Вы с ним часто видитесь. Он действительно держит на своем столе рядом с бюстом Петра Великого также бюст Наполеона?
– Как знать, быть может, он даже является тайным поклонником Сталина. В любом случае свое правление он посвятит строительству новой России, контуры которой лишь слабо заявлены в его первых публичных выступлениях. Сущность будет открыта только после победы на выборах.
– Вы уверены, что сохраните на него свое влияние и после победы на выборах? – Секретарь направил на Парусинского наблюдающие, увеличенные стеклами глаза, желающие увидеть за ответом истинный, глубоко замаскированный смысл. – Не станет ли он постепенно менять свое окружение?
– В политике все возможно, – Парусинский старался быть абсолютно прозрачным для собеседника, как стакан виски для рыжего каминного пламени. – Наши отношения строятся не на корысти, и не на симпатии, и даже не на тех услугах, которые я ему оказал. А на общности стратегии, на единстве государственной философии, где мы являемся единомышленниками и соратниками. Я полагаю, наши отношения будут только укрепляться. – И переходя к другой, интересующей его теме, Парусинский снова доверительно тронул локоть собеседника. – Могу я вам напомнить, Майкл, о моей просьбе? Вы обещали поговорить с директором московского бюро «Нью-Йорк таймс», чтобы они снизили критику моей скромной персоны. Быть может, сделали публикацию, снимающую с меня хотя бы часть той дурной репутации, которой я обязан моим врагам в Америке. Я в этом нуждаюсь, Майкл.
– Я говорил с моими друзьями в бюро. Это будет непросто. Но мы что-нибудь сделаем. Найдем для этого повод.
– Прекрасным поводом будет поездка на медвежью охоту. Приглашаю вас и директора бюро. Там, в непринужденной обстановке, перед сковородкой со свежей зажаренной медвежьей кровью мы найдем общий язык.
Они чокнулись и с поклонами разошлись. С каминной полки смотрели им вслед черные африканские маски, мексиканские идолы, вырезанные из темного обсидиана, китайские болванчики, выточенные из зеленой яшмы.
