В Ханкале, в штабной палатке, где мягко шумел калорифер и в оконце врывались морозные солнечные лучи, генерал-лейтенант выслушивал доклад начальника штаба, генерала. Не доклад, а радостный, бушующий рассказ очевидца, повествующего о разгроме чеченцев.
– Сам смотрю, глазам не верю!.. Прут валом на минное поле, как козлы!.. Как заговоренные!.. Думаю, сейчас свернут, опомнятся!.. А они в реку!.. Что за черт, думаю!.. Неужто решили все утопиться!.. Метров пятьсот по воде, кто по грудь, кто по муде!.. Вышли на берег, с них течет, как с коров!.. Снова прут!.. Что за черт, думаю, почему не взрываются?.. Может, мины из бракованной серии?.. Потом, трах – один!.. Трах – другой!.. Как пошли рваться!.. Как орехи!.. Никогда такого не видел!.. – Начальник штаба, взволнованный, румяный, шевеля пышными холеными усами, бил кулаком, показывая, как колют орехи. Генерал слушал его, переспрашивая, желая знать все мелочи, все детали разгрома.
– Вот это по-нашему, по-суворовски, по-кутузовски! – потирал он руки. Помолодел, распрямил утомленные плечи, посветлел лицом. – Поздравляю с завершением операции «Волчья яма»!.. Грозный очищен от бандитов… Теперь работа саперам и комендантам… Пусть ОМОН догребает за нами остатки!.. А где начальник разведки? – оглядывал палатку генерал-лейтенант, словно где-то здесь, за планшетами, телефонными столами и походными койками, должен был скрываться разведчик. – Где Пушков?.. Его замысел, его победа!.. Почему не доложили о его возвращении?
– Кто-то видел, вроде он шел к вертолету, – пояснил начальник штаба. – Полетел в Моздок. Сына его перевезли в моздокский морг. Вместе с сыном отправился.
– Жаль Анатолия Васильевича, – сокрушенно покачал головой генерал. – Единственный сын. Пусть берет отпуск и летит хоронить. Теперь ему нужно много сил душевных… Так, ну а дальше?.. Как их дальше мочили? – Он требовал продолжения рассказа, который его возбуждал, питал энергией утомленный дух.
– А потом их всех осветили!.. Люстры повесили, как в Колонном зале Дома союзов!.. И пулеметами с флангов!.. Они бегут, а под ними земля взрывается!.. Тысячу наколотили, не меньше!.. Я под утро в ночной бинокль смотрел, весь берег шевелится, кто ползет без ног, кто корчится!..
– Послать вертолет, пусть их НУРСами успокоит!.. Из жалости!.. – хмыкнул генерал-лейтенант. – Или лодку послать с пулеметом!.. Пусть их добьет!.. «Лодка милосердия» называется!..
Они засмеялись генеральской шутке, и начальник штаба разгладил свой пышный ус, завернув на его конце тонкий золотой завиток.
– Басаев жив, ушел?.. – спросил генерал. – После того как сработает самоликвидация минного поля, сразу послать разведчиков для опознания Басаева… Ты его, часом, не разглядел в ночной бинокль?
– Кто же его разберет среди ночи. Я его и днем не узнаю… Разрешите анекдот, про то, как распознать Басаева…
– Говори, – благосклонно кивнул генерал.
– Вот, значит, наш спецназ изловил латвийскую снайпершу… Ну, мужики долго живут без женщин, раздели ее, приготовились… Глядят, а у нее на ляжках татуировка, выколоты два чеченца… «Кто такие?» – спрашивают. – «Один, – говорит, – Масхадов, другой Басаев». – «Где какой?» – «Сама не знаю». Ну, стали гадать, не могут разобраться. Позвали из села муллу… «Давай, – говорят, – отец, покажи, где Масхадов, а где Басаев». Мулла смотрел на одного, другого. «Не знаю, – говорит, – который из них слева или справа. А в центре точно Хаттаб!..» – Полковник первый захохотал, раскрывая румяные губы с белоснежными зубами. И оба генерала захохотали, крутили головами, повторяя: «А в центре точно Хаттаб!..»
Генерал позвал порученца, и тот возник, как расторопный удалец из сказки.
– Принеси нам по рюмке… И чего-нибудь там закусить…
Словно за брезентовым пологом был заранее приготовлен подносик, и на нем – раскупоренная бутылка коньяка, две рюмки, нарезанная белая рыба.
– Ну что хочу сказать! – Генерал поднял рюмку. – Выпьем за русскую победу!
Торжественно чокнулись, выпили залпом, радостно оглядели друг друга.
– Разрешите войти, товарищ генерал! – В палатку, слегка стесняясь, заглянул замначальника разведки Сапега. – Тут такая история… Спецназ захватил одну вещь…
– Снайпершу? – хохотнул генерал-лейтенант. – «А в центре точно Хаттаб!»
Начальник штаба засмеялся, распушив свежие лихие усы.
– Захватили кассету. Какой-то репортер, то ли француз, то ли чечен, нарвался на пулю. Стали смотреть кассету, а там заснят их вчерашний проход по Сунже. Здорово снято, как в кино. Решили вам показать, товарищ командующий. – Он протянул кассету, оглядывая палатку, находя стоящий в стороне телевизор с видеоприставкой. – Разрешите поставить?
– Ставь!.. А ты, Назаров, налей по второй!..
