Паренек из Кобрина, а точнее находящийся в его теле попаданец из будущего Захар Горчак, выжил в страшной схватке с гитлеровцами. Его подобрали и спасли партизаны из легендарного отряда «Победители». Поправившись, Захар влился в отряд и благодаря стечению обстоятельств вновь попал во вражеский тыл. Под чужим именем и с новой легендой мальчишке удается ловко обманывать врага, заманивая в ловушки целые подразделения гитлеровцев. Судьба сводит Захара с легендарным разведчиком-диверсантом Николаем Ивановичем Кузнецовым.
Серия «Военная фантастика»
– Эх ты ж, мальчонка совсем…
На краю сознания слышу голоса, ничего не понимаю, но русскую речь распознал сразу. Пытаюсь сказать хоть что-то, но не слышу, получается или нет, кажется, я даже рот открыть не могу. Темнота сгущается надо мной, судорога режет тело и больше ничего. Тишина.
– Матвеич, он что, живой? Куда ты его тащишь?
– Да наш он, тебе говорю, наш! Отнесу в отряд, вдруг оклемается!
Разговор двух обросших мужиков на островке посреди болота. С обоих стекала вода и грязь, оба были усталыми, но один упорно пытался привести в чувство найденного на островке мальчишку.
– Не знаю, донесем ли, – покачал головой второй мужчина. Низкого роста, с бородой клочками и кудрявыми, немытыми волосами. Лицо его разглядеть было сложно, еще бы, партизаны в лесу живут, зачем им бриться, да и некогда, в общем-то.
– Донесу. Слышал, что девочка сказала? Он нужный человек, сержант, инструктор. Ты когда-нибудь видел инструктора такого возраста? Надо его выносить, надо. – Мужчина, который бережно поднял мальчишку на руки, выглядел почти копией своего товарища, разница была только в росте, этот был заметно выше.
– Чудно как-то, мальчишка и инструктор? Странно все это.
– А что странного? Если он в таком возрасте умеет больше, чем многие в сорок лет, то его нельзя инструктором сделать?
– Ты сам-то, Матвеич, веришь в такое?
– Верю. Видел уже за два года разных мальчишек. И у немцев, и у наших. Немцы, говорят, готовят таких волчат, похлеще взрослых, потому как и делают мальчишки много. В любом случае в отряд надо, радио дадим, а вдруг его ищут?
– Ладно, давай винтовку, понесу, а с ним уж ты сам.
– Давай, – заключил тот, которого звали Матвеичем.
Путь был очень тяжелым, здешние леса серьезно затрудняли движение, но в этом был и большой плюс, самих партизан так же сложно найти, иначе немцы бы уже всех истребили. Мальчишка никак не приходил в себя, хоть раны ему и перевязали, но лучше не становилось. Правда, хуже тоже, дышал он вполне ровно, но был все время без сознания. Все партизаны могли предположить, но то, что инструктором мальчишка окажется… Впрочем, в этих лесах кого уже только не было за годы войны. С Большой земли постоянно присылают разные отряды, кто-то оседает в лесах, кого-то убивают на задании, а некоторые вынуждены уходить далеко, уводя за собой преследователей. Недавно только группа была, ух и сильные в ней ребятки, сколько они в Ровно находились, пытаясь задание выполнить, а никак не удавалось. Но вот и на них облава состоялась, где-то все же ошиблись, пришлось уходить. Тут ведь в этих лесах не только немцы рыскают, это было бы полбеды. Местных здесь много, тех, кому советская власть поперек горла стоит. Украинские националисты, ОУН какая-то, бульбовцы. Матвеич слышал, как комиссар объяснял, кто это такие и откуда взялись, но не запомнил, плевать ему на них было. Вражина, он и есть вражина, чего ему думать о том, кто они, да кто создал их отряды. Убивать их всех надо, тварей. Они деревни вырезают под корень, никого не щадят, так неужто ему, коренному белорусу, думать об этом дерьме?
Дойти до группы, которая двигалась на север, а вовсе не сидела на месте, хлопотное занятие, не догнать. Матвеич переживал сейчас только за пацана, сами-то с Семеном дойдут, места-то знакомые, сколько тут раз хожено, не упомнить даже. А вот мальчонку жалко, экий справный воин растет, один против целой группы немцев остался и всех положил, диковина просто.
– Матвеич, тут недалеко хутор был… – второй партизан, который носил имя Семен, остановился.
– Знаю, но с прошлой осени там не был. Дед как умер, теперь и не знаю, жинка-то его там или ушла?
– Может, навестим? Парню-то, поди-ка, операцию делать надо, смотри сколько крови потерял!
– Давай, все одно ничем уже не рискуем, а мальчонке хреново, дышать что-то прерывисто начал. Пойдем, поворачивай на восток, скоро тропка появится, ежели не заросла совсем. Успеем, пацан будет жить.
Два товарища, бывалых партизана, пробираясь сквозь заросли ольхи и рябины, устремились на восток. Только в темноте они достигли своей цели. Хутор в лесу имел упаднический вид и в первую минуту друзья уж было поникли. Но подойдя ближе, обнаружили в одном крохотном оконце тусклый свет свечи.
– Есть все же кто-то, но надо осторожно. Давай, Семен, посмотри там, я тут посижу.
Семен ушел к дому, тихо и быстро пробежав от плетня, присел под стеной хаты. Матвеич не видел его, темно уже, но яростно вглядывался в нужном направлении. Мальчишка, лежавший на траве, дышал все тяжелее, изо рта то и дело появлялись капельки слюны с кровью. Матвеичу, потерявшему всю семью разом еще в июне сорок первого, становилось тревожно. Он и сам не понимал, почему мальчик так запал ему в душу, но хотел во что бы то ни стало помочь ему.
– Матвеич, там суки эти, оуновцы! – прибежал, наконец, Семен.
– Вот же гадство, вышли, твою мать! – выругался от души, но шепотом Матвеич.
