...в собственных глазах Матье не был ни высоким... – В воспоминаниях Матье упоминает о своем высоком росте, хотя Сартр был невысок. По его словам, он не стал делать своего литературного двойника маленьким, поскольку считал, что человек невысокого роста производит впечатление духовно слабого и зависимого, в то время как в себе он ощущал немалые духовные силы. Кроме того, Сартру тогда казалось, что герой романа непременно должен быть высок и крепок. Он и сам всегда ощущал себя крепким физически и духовно, сильной личностью; он никогда не страдал от своего небольшого роста и не чувство вал себя ниже других.
...поведет Ивиш на выставку Гогена. – Выставка Гогена, о которой пойдет речь в главе VI, в действительности была открыта с 19 по 31 октября 1938 года в галерее Шарпантье (Фобур Сент-Оноре).
«Архангел!» – Марсель называет Даниеля «Архангелом»; это слово, видимо, было модным в 30-е годы (например, Мари Лорансэн звала своим «архангелом» известного поэта, гомосексуалиста Рене Кревеля). Прототипом Даниеля послужил гомосексуалист «Марко» (Марк Зуорро), преподаватель в лицеях Руана и Парижа, друг Сартра (они познакомились в 1928 году в университетском городке) и С.де Бовуар, которая писала о нем: «Рядом с женщинами Марко без труда играл роль архангела».
Гоген, обнаженный до пояса... – В действительности не существует какого-либо автопортрета Гогена, где он изображен обнаженным по пояс, как описано в романе. Любопытно, что в начале главы VII описание Даниеля совпадает с описанием Гогена на автопортрете.
«Не собак бы нужно было там оставлять». – Эпизод с собаками Константинополя, по словам Сартра, не выдумка: он прочитал об этой истории в прессе.
Серено. – Фамилия Даниеля – Серено – буквально означает «спокойный», «безмятежный» и выбрана для столько мучающегося персонажа не случайно. Любопытно, что сходно звучит и фамилия лесбиянки Инес, персонажа пьесы Сартра «За закрытыми дверями», – Серрано.
Идейные споры с Жаком всегда плохо кончались. – Разговор Жака с Матье – эхо скучных споров, которые в 30-е годы были у Сартра с его отчимом Жозефом Манси (тот считал Сартра чуть ли не коммунистом). Сартр взял отчима в качестве прототипа персонажа Жака Деларю, задавшись целью изобразить карикатурный портрет буржуа правого толка. Тонкая ирония Сартра состоит в том, что Матье слышит правду о себе от человека, которого презирает.
...это оказался «Эксельсиор». – Заголовки в газете «Эксельсиор», которую читает Матье, выдуманы Сартром; тем не менее, все они (кроме фразы о Грете Гарбо) соответствуют реальным событиям, о которых пресса (и в том числе «Эксельсиор») писала между 12 и 16 июня 1938 года.
...поселиться в гостинице. – Борис, находясь дома у Матье, советует тому переехать в отель. В 1946 году Сартр без особого желания согласился жить в одной квартире с матерью; до того он всегда жил в гостиницах, писал в кафе, питался в ресторанах, и эта свобода от собственности была для него очень важна. «Я бы ощущал себя потерянным – как Матье – будь у меня своя квартира с мебелью и прочими личными вещами», – говорил Сартр.
«...Он преподает в лицее Бюффон...» – Как следует из текста, Матье преподавал в парижском лицее Бюффон, который находился на бульваре Пастера; между тем, сам Сартр в период работы над «Возрастом зрелости» преподавал в лицее Пастера. В романе «Отсрочка» Жак ошибочно говорит, что Матье преподает в лицее Пастера – по словам Сартра, он не хотел делать Матье преподавателем того же лицея, где был сам.
«...покажу ему свой пропуск в префектуру». – Собираясь выдать себя за представителя «полиции нравов», Даниель готов был предъявить вместо удостоверения инспектора пропуск в префектуру, что свидетельствует о наличии у него весьма высокопоставленных покровителей.
Улица Данфер-Рошро навевала на него смертную скуку... – Улица Данфер-Рошро, по которой идет Борис, на самом деле является проспектом Данфер-Рошро.
«Исторический и этимологический словарь воровского жаргона и арго с XIV века до наших дней». – Название словаря, который Борис собирался украсть, выдумано Сартром.
Это был Даниель Серено... – Встреча Бориса и Даниеля в книжном магазине напоминает эпизод прерванной кражи из романа Андре Жида «Фальшивомонетчики». В одном из интервью Сартр признавался, что думал о романе А.Жида, однако эта сцена отражает черту характера прототипа Бориса: Бо любил воровать книги. ...русского монаха, Алеши. – Под Алешей Даниель подразумевает младшего из братьев Карамазовых.
Кожа раскроилась от большого пальца до основания мизинца... – Сцена членовредительства Ивиш имеет реальную основу: Ольга Козакевич в период совместной жизни «трио» (она, Симона де Бовуар и Сартр), превратившись в «слегка безумный механизм», сожгла себе руку горящей сигаретой, делая это спокойно и методично. Можно также вспомнить, чтоЛафкадио, герой романа А.Жида «Подземелья Ватикана», воспитывал себя уколами шила в бедро.
