Возрастной шовинизм (декабрь 2007) полностью

Несогласные. Накануне «маршей несогласных», которые прошли в Москве и Петербурге 24 и 25 ноября, питерское ГУВД распространило информацию о том, что к финансированию акций оппозиции причастна тамбовская ОПГ. Якобы у задержанных по подозрению в махинациях с банковскими гарантиями пятерых «тамбовских» были найдены протоколы заседаний оргкомитетов «маршей несогласных» и финансовая документация, свидетельствующая о том, что бандиты оказывали «несогласным» спонсорскую помощь. Строго говоря, политики в этой истории нет никакой. У петербургской милиции после ареста самого знаменитого выходца из Тамбова - бизнесмена Владимира Кумарина-Барсукова, - появился свой собственный «Бен Ладен», на которого можно валить все что угодно (несколькими неделями ранее представители ФСИН заявляли, что бунты в колониях для несовершеннолетних на Урале - это месть «тамбовских» за арест Кумарина). «Тамбовские», бывшие до сих пор частью питерского истеблишмента, теперь стали чем-то вроде троцкистско-зиновьевских банд, которые при правильном подходе к ведению следствия вполне могут стоять за любыми самыми ужасными преступлениями, вплоть до диверсий и шпионажа. Но в этом смысле показательно, какие именно преступления власти готовы инкриминировать бандитам тамбовского происхождения. Диверсии и шпионаж - это уже не актуально, ловля японских и прочих шпионов теперь не в моде. В моде - охота за спонсорами «оранжевой угрозы», за организаторами «маршей несогласных» и прочая, в сущности, чепуха, с которой власти боролись так активно, что, в конце концов, судя по всему, сами поверили в чудовищность исходящих от этой чепухи угроз. Первый «марш несогласных» в Москве прошел год назад. Это был скромный митинг на Триумфальной площади - две или три сотни митинговых завсегдатаев слушали речи еще не перессорившихся Каспарова, Касьянова и Лимонова и радовались кружащему над площадью вертолету («Значит, нас боятся!»). За этот год индустрия борьбы с «несогласными» прошла большой путь. Их разгонял ОМОН, разоблачало телевидение, высмеивали прокремлевские активисты. А теперь еще и питерская милиция установила связь между «несогласными» и «тамбовскими». Даже интересно, что произойдет с этой индустрией после выборов.

Деканы. Это может показаться фантастикой, но Ясен Засурский больше не декан факультета журналистики МГУ. Специально для 78-летнего профессора, руководившего факультетом с 1965 года, на журфаке создана должность президента. Ректор МГУ Виктор Садовничий заявляет, что со временем президенты появятся на всех факультетах. Имен Садовничий не называет, но догадаться нетрудно - вероятней всего очень скоро президентом социологического факультета станет Владимир Добреньков, которому удалось остаться на должности декана после почти года противостояния со студентами, недовольными качеством обучения. Вероятно, и декану философского факультета Владимиру Миронову скоро предстоит стать президентом. Руководство МГУ наконец-то обзавелось ноу-хау, позволяющим без конфликтов избавляться от деканов, которых, по-хорошему, давно пора менять, но при этом нельзя выгонять просто так. Показательна реакция студентов журфака на изменение статуса Ясена Засурского. Несмотря на более высокую по сравнению с другими факультетами политическую активность студентов и на культ Засурского, существующий на журфаке с незапамятных времен, никакого протеста в студенческой среде отставка декана не вызвала - с тем, что его давно было нужно менять, не спорят даже самые верные поклонники журфаковской модели образования (остающейся едва ли не самой спорной в МГУ). С Мироновым и особенно с Добреньковым ситуация еще более ясная: декану соцфака повезло стать первым руководителем факультета, отставки которого студенты требовали во время массовых акций протеста. Когда Добреньков станет президентом соцфака, студенческие активисты, требовавшие его отставки, наверняка отпразднуют победу. При этом считать победой здравого смысла создание синекур для давно заслуживающих отставки деканов все-таки очень сложно. Ситуация с деканами МГУ, многие из которых когда-то играли важную роль в жизни университета, а теперь превратились в чемоданы без ручки, стала очень наглядной иллюстрацией к проблеме несменяемости кадров. Почему-то «просто отставка» в российской традиции считается по определению чем-то вопиюще несправедливым. Отправить кого бы то ни было в отставку вовремя - значит, наказать его, а то и унизить. В итоге приходится долго терпеть, а потом специально придумывать какие-то новые должности - лишь бы не обидеть хорошего человека. По-моему, есть в этой практике что-то очень порочное.