В те далёкие годы ещё звучала кое-где львівська ґвара – на ней пекарь дядя Лёша по-соседски простодушно рассказывал моему деду – отставному политруку, «як ci файно було при Польщі та ще лiпше при Цiсарі», а также сурово молчала дворничиха Дора, которая растила свою дочь и в двух соседних квартирах присматривала за детьми бандеровцев, осуждённых на долгие сроки. В том же доме на идише соседка Циля воспитывала дочерей – будущих бойцов Цахала Капу и Шелю, польским матом с нами разговаривала вечно пьяная пани Маркевичка, по-русски парикмахерша тётя Зина из квартиры двенадцать-А дала объявление: «Сдам комнату военным, желательно лётчикам». Не найдя квартиру Зины, мой папа – офицер – нашёл в десятой квартире мою маму – студентку филфака, и она через пару лет, защитив диплом на тему «Образ русской природы в “Слове о полку Игореве”», родила меня. А по- украински дед с бабкой (выходцы из Херсонской губернии) читали нам «Співомовки» выпускника Императорской медико-хирургической академии – ялтинского врача Степана Руданского (Google в помощь, читатель) да изредка (в остальное время говорили по-русски) лаялись друг с другом, когда кто-то мухлевал в шахматах.?Школьные годы чудесные и лучшие в моей жизни – первые месяцы военной службы провёл на Первом государственном ракетном полигоне, где в бегах по заснеженной степи вокруг пусковой установки приобщился к армейским тяготам. В Военном Краснознамённом институте Министерства обороны СССР на Волочаевской улице города Москвы получил юридическое образование. Офицером военной прокуратуры на просторах от Украины и Прибалтики до Восточной Сибири и Приморья одиннадцать лет расследовал разные преступления, а следующие девять – за их расследованием надзирал из Москвы, где двадцать лет назад завершил службу в должности помощника Главного военного прокурора. Нынче проживаю новую профессиональную жизнь.
О стихах. В названии книги – возраст целевой аудитории (прости, читатель) и прихода ко мне стихов. Они в основном из девяностых. Книга – запоздалая попытка исповеди, свидетельство переживаний, сомнений, страстей.
Спасибо издательству, которое деликатностью и долготерпением неоценимо помогло сделать книгу, одолеть природную робость и ложную скромность.
Особая благодарность автору предисловия Максиму Замшеву за его проницательность, тончайшее «глубинное» критическое озорство и уникальную благожелательность.
С. Дейнека
<p>«Безбрежна нежная печаль…»</p>Безбрежна нежная печаль,взлелеянная над камнямитех мест, что нам безмерно жаль,едва их, повзрослев, оставим.Бессильна перемена мест —везде есть мутные каналы,деревья старые, вокзалы,над ветхой колокольней крест,дороги в язвах от дождей,колёс и дворницкого лома,но не чужие мы нигде,и потому – мы всюду дома,и ветки, даже в темноте,не хлещут нас, во двор входящих,и половицы не скрипят —не разбудить бы спящихвоспоминаний. В их плену,наверное, томиться вечнонам суждено, грустить беспечнои уповать на ту весну,которая подсушит мехна хрупких плечиках любимыхи дивной радости прорех,где шарили нетерпеливо,лишит, не утолив соблазнтепла желаннейших изгибов.И лишь благоговенья спазмподскажет, сколь близка погибель.<p>«Я не свободен – я оторван…»</p>
