Секундное замешательство, а затем:
– Да что же это за… Ну, знаете! – Кенджи вскакивает с кровати, всячески демонстрируя отвращение. – И я на этом сидел! – Он переходит на другой конец комнаты. – Ну, вы просто… Это уже все границы…
– Когда ты повзрослеешь?
– Я взрослый! – оскорбляется он. – Но Джульетта мне как сестра, и я не хочу думать о ней и всяком таком…
– Не беспокойся, – с горечью говорю я, – больше это наверняка не повторится.
– Ладно-ладно, не хнычь. Расскажи побольше об этих секретных материалах.
Ноги ударяются о твердую, плотную землю. С каждым ударом их словно пронизывает электрическим разрядом, но я не обращаю внимания. Мышцы работают лучше, чем все последнее время, и я продолжаю бежать. Я никогда не умела хорошо бегать – сразу сбивала дыхание, но на базе много тренировалась на кардио– и силовых тренажерах и сама чувствую, что стала сильнее.
И вот сегодня тренировки наконец окупились.
На страхе и ярости я преодолела пару миль, но сейчас приходится преодолевать собственное сопротивление, чтобы не снижать скорость. Я не могу остановиться. Я не остановлюсь. Я еще не готова начинать думать.
Сегодня до странного красивый день: солнце ослепительно сияет с вышины, откуда-то взявшиеся птицы весело щебечут на ветвях зацветающих деревьев или трепещут крылышками в бескрайнем голубом небе. Я в тонкой футболке, синих джинсах и других теннисках. Волосы – распущенные, длинные, волнистые – вступают в бой с ветром. Щеки припекает. По спине скатываются струйки пота.
Получается, меня нарочно подстрелили отравленными пулями? Чтобы мне что-то сказать?
Или галлюцинации не связаны с ранением?
Закрываю глаза и безжалостно толкаю ногами землю, заставляя себя бежать быстрее. Я еще не хочу думать. Не хочу пока останавливаться. Если я остановлюсь, мои мысли меня убьют.
Неожиданно в лицо ударяет сильный порыв ветра. Открываю глаза и судорожно дышу. Меня снова занесло на ничейную территорию – правда, моя Сила так и кипит во мне, от прилива энергии все тело вибрирует даже на бегу. Улицы старого мира мощеные, но тут и там попадаются оспины канализационных колодцев и луж. Заброшенные дома стоят высокие и холодные, электропровода – нотные линии неоконченных песен – перерезают небо, слегка покачиваясь под полуденным солнцем. Забежав под полуразрушенную эстакаду, спускаюсь вниз на несколько маршей бетонной лестницы, по обе стороны которой торчат запущенные пальмы и обгорелые фонарные столбы. Сворачивая в первые попавшиеся переулки, я неожиданно оказываюсь словно внутри скелета двенадцатиполосной скоростной автострады: огромная металлическая конструкция, рухнув, перегородила шоссе. Прищурившись, читаю на трех одинаковых зеленых вывесках, из которых держатся только две: «405 ЛОНГ-БИЧ», – и останавливаюсь.
Сгибаюсь, упершись локтями в колени, а пальцы сцепив за затылком, и борюсь с желанием упасть на асфальт.
Вдох.
Выдох.
Постепенно распрямляюсь и осматриваюсь, куда меня занесло.
Неподалеку старый автобус навсегда завяз колесами в стоячей луже – полусгнивший, покрытый ржавчиной, как брошенный ребенок, перемазавшийся собственными фекалиями. Дорожные знаки, битые стекла, вспоротые покрышки и забытые бамперы валяются на щербатом тротуаре.
