– Да, – выдохнула Айминь. – По крайней мере, Кинсе Баолей обещали нам сообщить, когда мы понадобимся. Сейчас мы явно нужны как никогда…
Сощурившись, она опустила взгляд, смотря в пустоту. Я начинала догадываться.
– Ты думаешь, письма не зря задерживаются?
– Я давно подозревала… – вдруг сказала она. – И с появлением твоего друга – Проводника Феникса – я поняла, что мои подозрения могут быть верны. И я… хотела бы знать ответы.
Теперь она смотрела на меня с ожиданием. Но чего она могла ждать? Ответов? От меня?
Я знала их… со слов Феникса. И когда я сообразила, я открыла было рот, но тут же замолчала.
Нельзя. Это нечестно. Это не мои ответы. Не я должна их говорить.
– Я не смею поведать их тебе, Айминь, – открыто сказала я. – Только Феникс может открыть тебе правду.
– Но… я боюсь его, – призналась она. – Он такой… настойчивый.
Я улыбнулась. Настойчивый – это точно!
– В настойчивости нет ничего плохого, когда тот, кто настойчив, хочет тебе добра. – Не сознавая, что делаю, я взяла её за руки. – Если ты поверила мне, Айминь, я могу тебе обещать: ты можешь поверить и Фениксу.
– Но… ты же ему сама не доверяешь. Ты только что…
Она будто читала мысли! Хотя, может, моё лицо, как всегда, выдало все мои мысли.
– Вот я и хочу проверить, – подумав, призналась ей я. – Сегодня его поступки поставили нас в опасное положение. Но теперь он должен всё исправить. Я и без того очень хочу за ним идти… но пока не могу. Пока он себя не проявит.
– И это правильно, – по-доброму улыбнулась Айминь. – Тогда я буду ждать вас двоих завтра ночью в лесной чаще, что прямо под этим балконом. Пускай Феникс расскажет мне всё, что знает.
После нашего разговора с Айминь меня отвели к остальным: как оказалось, в старые покои послушников. Всё-таки храм не предназначался для содержания пленных, поэтому тюрем у них не было. Для нас выделили что имелось. И уже за это я была благодарна.
Когда меня привели к остальным, я бегло огляделась в новой спальне. Голые деревянные стены, одно окно во двор, два маленьких и ужасно низких – едва ли по щиколотку – столика с подушками вместо лавок и четыре… одеяла на полу. Причём эти одеяла выглядели плотными и толстыми, как ни странно…
Но я не успела присмотреться, как на меня вдруг прыгнула Гили, соскочив с одной из подушек.
– Мира! Я уже думала, поминай как звали! – воскликнула она. Я неловко похлопала её по спине.
– Всё в порядке… Настоятельница этого места просто хотела со мной поговорить.
– Айминь которая?
– Ты её знаешь? – удивлённо вскинула уши я.
– Да, мне рассказали, – кивнула она за спину.
У окна, в небольшой тени от лунного света, друг напротив друга сидели Феникс и Захария. И если Захария старался спокойно прикорнуть, пока мог, то Феникс напряжённо и не отрываясь смотрел на небо.
Ох… Вряд ли он чувствовал себя хорошо после допроса мудрецов. Отстранив от себя Гили, я осторожно прошла вперёд.
– С вами… всё в порядке? – нерешительно спросила я юношей.
– Ну… Я всё пропустила, но, если что, могу попинать всех наших обидчиков! – ответила Гили, шумно топая по дереву.
– Вы меня разбудили, конечно, а так, наверное, у меня всё хорошо, – проворчал Захария, поправляя светлые волосы.
Я взглянула на Феникса. Не отвечал. Слова тут и впрямь были лишними.
– Феникс…
– М? – Он обернулся.
Таким потерянным я его видела впервые. А ведь мне начинало казаться, что он всегда знал, что делал. И всё-таки он вовсе не сказочный заколдованный княжич, который на все руки мастер…
– Ты так поник из-за разговора с Айминь?
– Да это… Постой,
Я вздрогнула. Я не хотела говорить ему это так рано!
– Что произошло, пока вы там разговаривали? – сощурился Захария. – Всего на пять минут оставишь Миру, и всё!..
Я не знала, что такое минуты, но меня замечание Захарии не взволновало. Гораздо больше меня беспокоило удивление на лице Феникса.
Сердце заколотилось. Почему-то, так ничего и не говоря, я ощущала себя ужасной лгуньей.
– Прости, – вымученно произнесла я. С этим словом всё вдруг становилось так легко и понятно…
– Ты обещала, Мира! – вдруг разозлился Феникс, вскакивая на ноги. – Ты что, забыла?!
– Забыла что?.. – недоумённо пролепетала я, мгновенно вспоминая.
– Ты обещала больше не извиняться по пустякам!
Я пристыжено сжалась. Не извиняться же за то, что извинилась за пустяк… Это уже загонит меня под землю от неловкости!
– Объяснись, Мира! Я тебя не понимаю, – признался Феникс.
Теперь уже он выглядел растерянно. Развёл руки, глаза сощурились. Думал, пытался меня понять.
– Ничего…
– Тут я подскажу, – вдруг вызвалась Гили. – Она так говорит, когда у неё далеко не «ничего».
– Да я понял уже, – пробурчал Феникс.
Он вздохнул. А я всё сжималась: чего они от меня хотят? Я ведь не виновата, что меня пригласили, а если и виновата, мне даже нельзя извиниться. Что тогда делать?..
– Эх, – улыбнулся вдруг Феникс. – Я что-то не так сделал?
– Нет-нет! – воскликнула я, мотая головой. – Я просто, просто…
Все взгляды обратились ко мне. Гили удивилась, Захария недоумённо сдвинул брови, а Феникс…
Просто улыбался. Легко и спокойно.
