– Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень милая, когда злишься? – попытался вновь отговориться Феникс. Но я быстро его прервала:
– Сейчас не до шуток! Феникс, ты понимаешь, что ты мог умереть? – Кажется, от злости на мои глаза начали наворачиваться слёзы. – Нельзя подвергать себя такой опасности. О нас подумай! Что весь мир будет делать без тебя?! Что я буду делать без тебя?..
Последнее вылетело совершенно случайно. Но поздно забирать слова назад: я только опустила взгляд, сдерживая подступавшую к глазам влагу.
Неожиданно Феникс плотно сомкнул губы. Глаза его моргали так, будто их владелец увидел какое-то удивительное, но совершенно незлобное чудовище.
– Мира… – полепетал он, поднимая руку. – Всё хорошо… Я же всё равно выжил бы. Огонь меня не тронет.
– Да откуда я знаю?! Дурак… Как тебе верить после такого?!
На это Феникс лишь тепло улыбнулся. Его пальцы нежно коснулись моей щеки, смахивая с неё слезу.
– Не бойся. Просто знай, Мира, я всегда к тебе вернусь. Я не буду заставлять тебя мне верить. Я лишь пообещаю тебе, что буду рядом. Всегда, когда я тебе понадоблюсь.
Он улыбался. Так уверенно. Как он мог предсказывать так судьбу? Как мог утверждать такое с такой легкомысленной улыбкой?
– Хорошо… Я надеюсь… Я могу тебе верить, – последний раз всхлипнув, произнесла я.
– Обещаешь? На этот раз?
– Конечно… Обещаю.
В последний раз улыбнувшись, Феникс протянул мне руку.
– А теперь давай уберёмся отсюда, пока один из этих вояк не достал-таки наши задницы.
– Гили! Побежали! – позвала подругу я, помогая Фениксу подняться на ноги. Обернувшись, та кивнула.
Путь назад оказался далеко не таким сложным. Феникс раздвинул пламя, благодаря чему мы быстро оказались по ту сторону, рядом с Имхотепом.
Не успели мы с Гили и слова сказать, как Феникс тут же поковылял к фараону-наследнику.
– Я задержал их, – сказал Феникс, придерживаясь за голову. – Они требовали выдать тебя, иначе грозились забрать тебя силой.
– Отец… – пробормотал тот, сжимая кулаки.
Взглянув ему в глаза, я поняла, что внутри него шла ожесточённая битва чувств. Я прекрасно понимала, каково это – встать между долгом и желанием. Хотя желания Имхотепа, в отличие от моих, были основаны отнюдь не на своих нуждах, наоборот – на нуждах целого другого народа.
– Мы сразимся… – проговорил он тихо. И вдруг громко зарычал: – Мы сразимся! Я отвоюю Миситу-Минене в равном бою! Я вызываю тебя на бой, отец! Один на один!
Народ потрясённо застыл. Обернувшись, я увидела, что и войско фараона принялось переглядываться между собой.
Однако стоявший впереди Аменхотеп не дрогнул. Лишь сузил глаза и вышел вперёд, отдавая оружие стоявшей рядом Рунпи. Заметив это, Имхотеп прошёл следом. Феникс дал проход обоим фараонам, замкнув за ними огненное кольцо.
Вот теперь они стояли, смотря друг другу в глаза. Их длинные хвосты с маленькими кисточками виляли, точно владельцы готовы вот-вот броситься друг на друга.
– Я пришёл спасти тебя, сын, – громко сказал Аменхотеп. – И этим ты мне платишь?
– Я больше не тот Львёнок, которого ты знал раньше, – отвечал по-волшебному могучим голосом Имхотеп. – Теперь я вождь Миситу-Минене. И я хочу доказать своё право властвовать этими землями, не дав им стать частью твоих рабских угодий.
– Вот как ты заговорил… Что ж, твоя сила похвальна, – неожиданно сказал его отец, отчего я удивлённо навострила уши. – Но ты молод. И наивен, раз хочешь сразиться с тем, кто всему тебя научил.
– Возможно, ученик превзошёл учителя.
Имхотеп вскинул руку. Небольшие когти на его руках вмиг увеличились, став настоящим оружием. Аменхотеп повторил за ним.
– Кто будет нашим судьёй? – спросил фараон.
– Я бы хотел попросить… – взглянул за спину отца Имхотеп, – самого непредвзятого зверолюда выйти сюда и рассудить нас.
Рунпи дрогнула. Народ принялся перешёптываться. Я тоже не удержалась от вздоха: родная мать должна судить самых дорогих ей зверов?!
– Хорошо, – вдруг выдохнула она. – Раз Итн хочет проверить меня, да будет так.
Она отложила оружие мужа и медленно, изящно вышла вперёд, слегка покачивая хвостом. В её крадущихся движениях не было видно и тени страха, но что-то внутри подсказывало мне, что это лишь искусная маска.
Наконец оказавшись между мужем и сыном, Рунпи огляделась. Вздохнула. И махнула рукой, отскакивая в сторону.
Фараон и его наследник сорвались с места в один миг. Когти их сцепились в яркой, звонкой, невероятной битве. Имхотеп повторял движения Аменхотепа, тот в свою очередь ловко уворачивался. Казалось, они двигались в отработанном танце, где воины и не должны друг друга ранить – лишь изобразить, что хотят ранить. Однако в глазах их отражалось нечто иное. Смешение чувств, которое я вряд ли смогу понять.
Поворот, удар, снова поворот. Один рванул на другого, другой увернулся и ударил сзади, срывая амулет солнца с шеи. Аменхотеп, потерявший амулет, стал двигаться лишь быстрее и свободнее, но Имхотеп явно знал что-то, недоступное нам, чужеземцам.
В те мгновения отец начал поджимать сына. Имхотеп извивался, но с трудом. Ещё немного – и его загонят в угол. Огонь совсем рядом…
