– Седьмой и шестой этажи в этом крыле здания занимает Управление «С». На пятом этаже Управление пограничных войск. На четвертом этаже сидит председатель КГБ, туда без надобности ходить не нужно. На третьем этаже телохранители. На втором этаже располагается армейская контрразведка. Первый этаж занят административными службами.
Столовая располагалась в вестибюле пятого подъезда, направо от входа. Работала по принципу самообслуживания.
И вот наступил день, когда в отделе кадров Дмитрию наконец выдали удостоверение сотрудника КГБ, краснокожее, с гербом на обложке.
«Получилось…» – выдохнул Носов, не до конца веря, что это так, разглядывая удостоверение в слегка дрожащей руке.
Ставить рабочую задачу ему стал сам Барышников Владимир Яковлевич. Заместитель начальника Управления «С» Первого Главного Управления КГБ.
Стоило Дмитрию войти в кабинет, как он сразу отметил весьма замученный вид генерал-майора. Набрякшие темные мешки под глазами, весь какой-то осунувшийся… Понятно, что не мальчик давно, нервная работа, но чтобы за год так сильно сдать? Тут явно сказывалось нервное перенапряжение последних недель.
«Что у них произошло?» – подумалось Дмитрию, только сейчас осознавшему, что ранее встреченные сотрудники имели еще более хмурый вид, чем прежде.
– Лейтенант Громкий, по вашему при…
– Заходи, садись, – устало махнул рукой хозяин кабинета, после чего растер ладонями свое лицо, чтобы хоть немного взбодриться. – Знаешь главный армейский принцип?
– Инициатива имеет инициатора, товарищ генерал-майор…
– Зови по имени-отчеству… – поморщился Барышников. – Но ты прав Владлен. А ты у нас инициатор… Я много думал о твоем предложении и оно мне очень нравится… чем дальше, тем сильнее. Или откажешься от своей идеи? Отдашь на реализацию более опытным товарищам?
– Никак нет Владимир Яковлевич. Готов приложить все усилия, чтобы реализовать свою задумку!
– Что ж, я в этом нисколько не сомневался… Через неделю, я хочу увидеть твой оперативный план.
– Э-э… товарищ генерал-майор…
– Что?
– Не поймите меня превратно, но как много людей увидит этот план?
– К чему это ты?
– Хватит одной утечки, чтобы…
– Ты-то откуда узнал?! – вдруг воскликнул Барышников, хлопнув ладонью по столу в порыве раздражения. – Или уже успели растрепать?!
– О чем?..
– Об, как ты выразился, утечке!
– Э-э… не совсем понимаю, о чем вы…
– Да?.. – резко успокоился замначальника Управления «С» ПГУ. – Нервы ни к черту уже… Не КГБ, а…
Барышников болезненно скривился.
– Предатель, товарищ генерал-майор? – осторожно спросил Дмитрий.
Тот вздрогнул, а потом всмотревшись в Носова, как-то обреченно кивнул.
– Предатель, еще какой предатель Владлен… всем предателям предатель… Ладно, все равно скоро все узнают… переметнулся на сторону врага Анатолий Голицын, наш резидент в Европе… вся связанная с ним разведсеть обрушилась… идут аресты наших людей… так что да, я хорошо понимаю твои опасения… где есть один иуда, там и второй отыщется… Сейчас головы полетят…
Дмитрий понятливо кивнул. Власть естественно воспользуется таким шикарным поводом, чтобы убрать опасных и неугодных для себя людей.
Носов подобрался. Не воспользоваться такой удачной ситуацией было бы неразумно. Именно сейчас руководство ПГУ должно стать особенно податливым для внедрения новинок, дабы предотвратить подобные провалы в будущем.
– Товарищ генерал-майор, разрешите вопрос по этой теме?..
– Давай…
– Почему для определения потенциальных предателей не используются полиграфы?
– Хм-м…
Барышников на несколько секунд замер, словно застигнутый врасплох на месте преступления.
– Вам рассказывали об этих приборах в Школе?
– Нет… и это меня удивило.
– Откуда ты тогда знаешь об этом способе выявления лжи?
– Хоть убейте, не помню, где слышал или читал, но знаю, что еще во время Первой мировой войны американцы так разоблачили у себя немецкого шпиона.
– Вот как?
– Так точно. И мне удивительно, что КГБ не пользуется таким инструментом, хотя, казалось бы, в нашем деле это необходимо, ведь если проводить регулярные проверки, то можно выявить предателей, и отказ от использования полиграфа выглядит как… отказ здорового человека от использования в драке с сильным противником левой руки. По сути, сами себя делаем добровольными инвалидами, в то время как наш противник не стесняется использовать обе руки.
– Хм-м… мн-да… говорящая аналогия… Скажу честно: никогда не задумывался об этом…
Барышников выглядел при этом несколько растерянным, словно сам удивлялся такому положению дел.
– Но видимо раз не используются, значит на то есть причины… Наверняка это средство можно обмануть.
– Наверное… но согласитесь Владимир Яковлевич, пока научатся обманывать, можно выявить неблагонадежных.
– Пожалуй… Но еще есть элемент возможной обиды, дескать мы не доверяем своим людям, что тоже может плохо сказаться на морали.