– Верно. Человек человеку – волк, вот девиз капитализма. Каждый сам за себя. Умри ты сегодня, а я – завтра. Я не хочу жить в окружении… диких животных, что рвут друг друга ради куска получше. Я не хочу жить в обществе, где главная цель людей: сладко пить, жрать, спать и сношаться… Я не хочу сам становиться таким животным. Мне нужна цель Демид. Цель, ради которой можно пожертвовать собой… гореть. Я хочу трудиться ради чего-то большего чем просто сраная яхта с красивыми блядями готовыми на все за пачку денег или особняк на личном острове. Я хочу, чтобы и мои дети тоже были людьми, жили в чистом и светлом обществе которое тоже имеет какую-то возвышенную цель, чтобы его переполняло от восторга от осознания того, что он вместе с другими людьми работает для чего-то значимого… да хоть строит космический корабль для полета к другой звезде… чтобы он познавал, развивался прежде всего духовно, а не был… потребителем, – буквально сплюнул это слова Дмитрий, – главной целью которого будет купить новый айф… какую-нибудь новую техническую хрень или модную шмотку. Понимаешь меня?
Дальше развивать Носов мысль не стал, хотя много чего еще мог сказать, просто сейчас это было бы лишним. Ну, например о том, что люди стали этакой биомассой – гумусом на котором выращивали дикие состояния всякие религиозные тоталитарные секты, инфоцыгане, просто телефонные и интернетмошенники. Но эти скороспелые богачи, а также мажоры – детки миллионеров… какие же они оказались нищими духом. Все на что хватило их фантазии – это скупать дорогие машины и устраивать ночные заезды. И чтобы хоть чем-то заполнить пустоту срывались во всякое непотребство вроде «голых вечеринок» и оргий. Ни одного созидательного действия…
Дмитрий так же считал, что одной из главных причин демографического кризиса, по крайней мере в России, является отсутствие идейного смысла жизни… общественной пассионарности. Людям нужно желать, чтобы их дело продолжили потомки, а если нет никакого дела и нечего продолжать, то и потомки вроде как не нужны… Материнским капиталом тут ничего не исправить.
Фактически европейская цивилизация, а вместе с ней и русская окончательно умерла в 21-м веке не сумев выйти из идеологического кризиса, идея общества потребления стала могильной плитой, дальше уже агония, что продлится 200-300 лет и все… Может потом еще останутся какие-то замкнутые анклавы европейцев, какие-нибудь сектанты вроде амишей или староверов, но это будет сродни анклавам диких полинезийцев или там индейцев в джунглях Амазонки. Но по мнению Дмитрия, скорее всего азиаты и африканцы, что вскоре колонизируют Россию и Европу, исповедующих агрессивный ислам эти анклавы уничтожат… ибо по их мнению неверные недостойны жить… ну, разве что в качестве рабов, и вымрут белые европейцы, что твои неандертальцы.
Но это если ничего кардинально не изменится в будущем… что точно не проглядывается с учетом возможно начавшейся ядерной войны, что сократит и без того невеликий срок «агонии». Разве что сама ядерная война, что-то сдвинет в сознании, но… сомнительно.
«Или сейчас в настоящем-прошлом самым кардинальным образом не изменю ситуацию я», – подумал Носов.
– Абсолютно, – долетел словно издалека до Дмитрия ответ и вернувший его из задумчивого состояния в реальность.
– Но… ничего этого не будет… если все останется как есть…
– И… что ты предлагаешь? – спросил Демид.
– Вернуть корабль на прежний курс… для чего придется встать за штурвал.
– Кхм-м… и как ты это представляешь?
– Да в общем-то просто… Другое дело, что для этого нужно несколько больше людей.
– Да… вот только где ты их собираешься брать?
– Согласен. Это главная проблема… при этом нужно отбирать тщательно, потому как мы сейчас будем в положении сапера, одна ошибка и ага… Полиграф тут нам в помощь… но все равно, придется работать очень тщательно, без единой осечки.
– Так что, есть у тебя ответ на этот вопрос? А то мы можем рассчитывать лишь на пару-тройку ребят со своего курса по Школе и то без гарантии.
– Есть… Нужно как-то выйти на старые кадры… которые в свою очередь могут дать наводку на достойных людей.
– Есть такой контакт?
– Сомнительный… придется проверять. Но я тебя хочу спросить: ты со мной?
– Да. Проверять на полиграфе будешь?
– Нет. Если я ошибся в тебе, и ты, кого я считаю правильным человеком, меня сдашь, то значит… гори оно все огнем… и мы не достойны лучшего.
Бутурлин несколько удивился звонку от своего бывшего подопечного с просьбой о встрече, все-таки он больше не его куратор. Но видимо парень попал в какую-то неприятную ситуацию, раз ему потребовалось «посоветоваться». Оставалось решить, стоит ли ему вписываться за Громкого.
Ввязываться в чужие проблемы не хотелось, но проснулся профессиональный интерес.
«Ладно, послушаю, что там у него случилось и на месте уже определюсь», – решил он.
Встреча была назначена в кафе «Ромашка», но вместе с Владленом оказался еще один парень.
– Здравствуйте, товарищ капитан, – поздоровался Владлен. – Это мой друг Демид, он тоже… боец невидимого фронта.
– Месяц как майор…
– Поздравляю.