Пять минут.
Эта пытка длилась всего лишь пять минут.
Пять минут с тех пор, как залётный герой, Карлос Клауд, призывающий людей и правительство найти общий язык и восстановить порядок, приземлился перед отрядом полиции, зажатым промеж противников и сторонников власти и громогласно объявил режим чрезвычайного положения.
В начале люди не обратили на него никакого внимания, больше занятые потасовкой, но Шмидт вовремя вырвал мегафон у растерянного полицейского-новичка и сунул его в руки героя.
Его усиленный голос, ломая стёкла и разрывая барабанные перепонки, разнёсся далеко за пределами площади.
И тогда люди начали понимать, что что-то происходит.
Вдалеке что-то громыхнуло — дикий, многоголосый, голодный рёв донёсся до ушей находившихся на площади.
И он приближался.
Первая атака произошла внезапно: многие люди говорили о том, что, несмотря на подготовку полиции и крики чудовищ, что разносились по городу, они вполне способны были появиться совершенно неожиданно — так и случилось.
По правде говоря, мало кто успел вовремя понять, что именно происходит. Когда всё началось, когда сразу несколько поспешно сооруженных баррикад поперёк улиц и переулков, ведущих на площадь, оказались сметены, как деревянная плотина, неспособная сдержать полноводную от дождя реку, ещё меньше могли бы сказать, что началось всё ещё раньше — когда монстры начали прыгать с крыш и выламывать окна в зданиях изнутри.
Всё, что мог сказать обычный офицер полиции, это то, что площадь, секундами ранее казавшаяся хотя бы отдалённо способной выдержать угрозу, в единый миг стала напоминать такой же филиал ада на планете, как и весь город вокруг, как и Дженоша месяцы назад, как и Трансильвания после оккупации Дум, как и многие города США после Безумия Мутантов, как и…
Как и вся Земля, что сейчас медленно, но верно сходила с ума, превращаясь в один огромный ад.
Шмидт внезапно ощутил горечь, сопровождённую ироническими мыслями.
Его дочь — юная Кэтрин, популярная в школе девушка, староста и отличница, всегда помогающая людям, «потому что так надо» — не так давно рассказывала ему о своём новом увлечении, из обрывочных воспоминаний о котором он, к своему удивлению и лёгкой печали, сумел выдернуть то понятие, которое прекрасно соответствовало будущим перспективам планеты, если всё будет идти именно таким путём.
Шмидт подумал, что он с чистой совестью мог бы назвать будущую Землю…
Оком Ужаса.
Они продолжали отступать.
Кто-то из гражданских неожиданно хорошо обращался с оружием, а другие легко отбрасывали мусор, летящий в них, и удивительно точно их взмахи ладоней совпадали с тем, как монстры промахивались или же очередной невезучий человек вылетал из-под удара.
В другие дни, во времена идиллии, сопровождавшейся песнями птичек, подобное бы вызвало у любого слишком много вопросов. Но в такие дни, как этот, когда весь мир горел в адском пламени, Шмидт не представлял, на что он был готов закрыть глаза, на какие ужасы, ради окружающих его, дорогих ему людей. И на что были готовы закрыть глаза они — те, кому гневная толпа, преследующая их, снилась в кошмарах.
Где-то гремели выстрелы, в других местах были слышны взрывы; какой-то свист и грохот наполняли улицы, полные эвакуирующихся людей, многие из которых даже не подозревали, как близко плохие вещи находятся к ним, здесь и сейчас.
Везде были вспышки, кто-то отдавал громогласные, но по сути своей бесполезные приказы, и люди пытались связаться с родными или же помочь другим, а кто-то во всеобщей панике, напротив, пытался сорвать куш для себя и, быть может, для самых близких себе.
Казалось, что катастрофа в миг превратила тех, кто шёл друг на друга с оружием ещё с утра, в монолитный блок, который был готов как разбить любую атаку врага о себя, так и разнести позиции монстров — но даже такой «блок» не был особо эффективен против сотен и тысяч чудовищ, что напирали со всех сторон, пусть и хаотично, но зато остервенело и почти не боясь ран.
Когда весь город был наводнён порождениями кошмаров…
Когда центральные улицы начали подвергаться всё более мощным и серьёзным атакам…
Когда баррикады падали одна за другой…
Когда всё больше людей исчезало под грудами тел, крича и до последнего пытаясь вырваться из плена…
…Когда Шмидт закрывал своей спиной какую-то семью бок о бок с патлатым анархистом, бледным мужчиной, который стрелял как профессиональный убийца, — быстро, метко и без лишних вопросов — своим придурком-начальником, молоденькой полицейской, а также со старым другом, ушедшим в отставку, и несколькими супергероями…
Даже когда он стрелял в монстров, наводняющих площадь, без перерыва, без страха и без сомнений, глядя в лицо опасности и готовый ко всему…
Офицер Шмидт знал, что сегодня он умрёт.
Но он был рад уже тому, что те, ради кого он умрёт, проживут хотя бы на секунды дольше него. И кто знает?.. Быть может, этого будет достаточно — хотя бы для кого-то?
