Когда-то все присутствующие были объединены одной целью — служить Императору. Построить Империум и дать новую жизнь человечеству. Но с тех пор они пали. Пали так низко, что заключили союз с тёмными силами, чтобы уничтожить то, что помогали создать. И теперь Империума нет. Как и их создателя. Недоверие, ненависть так и витают в воздухе, и только несколько причин не позволяют всем присутствующим перерезать друг другу глотки. Одна из них прямо сейчас поднялась со своего трона, держа расписанный нечестивыми молитвами пергамент.
— Братья мои! Сыновья! Кузены! Вот и свершилось то, чего мы так хотели! Долгая война окончена! Империума больше нет! Единственная верная истина, ниспосланная на нас всемогущими Богами, восторжествовала! — Лоргар. Некогда он верой и правдой нес имперскую истину. Именно он был причастен к созданию культа Императора. Что очень иронично. Первый, кто уверовал в божественность собственного отца, стал первым еретиком.
Раньше Аврелиан был золотым исполином. Примархом, что одним своим видом мог заставить людей пасть на колени в божественном исступлении. По прошествии тысячелетий он почти не изменился. Даже принятие демоничества не изменило его внешности, только темно-алая броня стала еще больше исписана нечестивыми символами и письменами.
Подле своего отца с гордой осанкой и довольным выражением лица стоял Эреб и Кор Фаэрон. Поразительно, но Магистр Веры до сих пор не утратил того безумного огонька, который был с ним на протяжении тысячелетий. Пускай отношения между ним и Эребом всегда были натянуты, а порой и враждебны на почве дележа власти, но в присутствии Лоргара они молчали, позабыв об этом. На время….
Помимо примарха, Несущего Слово, в зале собрались все остальные «дети» Императора. Безумный от ярости, краснокожий демонический Ангрон, примарх Пожирателей Миров. С его вытянутой, клыкастой морды, стекала красная слюна. Огромные бугристые мышцы постоянно дёргались, как и сам демонический примарх, что буквально сдерживал себя из последних сил, чтобы не убить кого-нибудь, как того требовал его Бог. Массивные кожистые крылья были аккуратно сложены за спиной исполина.
Мортарион. Примарх Гвардии Смерти. Он и раньше был массивным, а теперь его тело раздулось, вмещая в себя бесчисленное количество болезней и болячек. Как воплощение Нургла, он представлял из себя поистине впечатляющее зрелище. Огромный исполин с чёрными крыльями, чьи перья покрыты густым слоем гнили. Его лицо скрывалось за плотным тёмным капюшоном. Воздух, выдыхаемый из маски, тёмно-зелёный, едок и пропитан всевозможной заразой.
В отличие от Эреба и Кор Фаэрона, что близко стояли к своему примарху, Тифус находился на почтительном отдалении. Гибрид ксеноса и человека, облачённый в массивный доспех терминатора, его тело раздуто, но от этого не стало менее грозным. В руке он держал массивную косу, с лезвия которой стекала тёмная жидкость.
Фулгрим. Демоническая, четырёхрукая нага. Примарх Детей Императора. На его лице застыла пошлая ухмылка. Самодовольный, самовлюбленный, он одет в золотую броню, украшенную разноцветными сапфирами и алмазами. На его поясе красовались четыре меча, с помощью которых он оборвал множество жизней.
Пертурабо. Примарх Железных Воинов. Демоничество не сильно изменило его. Он раньше был обвешен всевозможными техническими приборами и орудиями войны, а теперь он больше похож на робота с демонической мордой, усиленной кибернетикой. В руках мастер осад держал массивный молот, украшенный символами губительных сил.
И Магнус, примарх Тысячи Сынов. Краснокожий циклоп, один глаз которого был всегда закрыт, а другой переливался различными цветами. Как и остальные его братья, он гигант и исполин. Обладатель густой гривы пышных переливающихся волос.
Среди всех братьев-примархов, почти не заметен Абаддон. Самопровозглашенный Магистр Войны. Тот, кто поднял стяг, опущенный Хорусом, и продолжил Долгую Войну. В конце концов, он оставался космодесантником, что так и не принял дар демоничества. Но именно он сделал больше всего, чтобы Империум пал, пока эти горделивые «божки» занимались своими делами. Его темные волосы, как всегда, заплетены в очень странную прическу, что по форме напоминает пальму. Сидя на обсидиановом троне, он внимательно наблюдал за Лоргаром. В руке он держал кубок, сделанный из черепа клона своего отца — Хоруса. Он наполнен красноватой жидкостью, которую Магистр Войны периодически попивает.
— Тогда во имя чего ты собрал нас, брат? — прозвучал хлипкий, осипший, мертвецкий голос Мортариона. — Это должна быть очень весомая причина, чтобы вырвать меня из моих владений, пока я собираю жатву.
— Хватит пустой болтовни! — резко взревел краснокожий примарх. Ангрон подскочил со своего кровавого трона и со всей мощью ударил по столу. Магический предмет жалобно заскрипел, но не обрушился. — Каждое мгновение, потраченное без убийств, оскорбляет Кхорна.
— Отец жив, — резонировавший магической энергией голос Магнуса прозвучал как раскат среди ясного неба. Даже демонические музыканты прекратили играть.
