− Мы, − она подносит ухо к двери, затем делает несколько шагов назад от нее, понижая голос. − Не весь отряд, но некоторые из нас. Остальных можно убедить, если у тебя есть доказательства, но на то, чтобы загрузить их из твоего мозга, нет времени. Мы нужны тебе, Соф. Ты знаешь это.
Я знаю это, поэтому протираю глаза и вздыхаю.
− Да.
− В четверть после часа сегодня ночью, − говорит Джордан. − Мы встретимся здесь, чтобы все спланировать. Я расскажу остальным.
После того, как она уходит, я принимаю душ, так что мне не приходится ни с кем разговаривать. Я выговорилась, и все, о чем я могу думать − это Кайл и о том, как я неосознанно предала его. Мерзкое чувство, которое я ношу в себе с обеда, возвращается с новой силой.
Когда в десять наступает отбой, я не сплю, зацикливаясь на всем, что я могла бы сделать по-другому за последние два месяца. Может быть, за последние девятнадцать лет. Могло ли бы что-то из этого изменить ситуацию? Лагерь научил нас таким вещам, о которых ни один нормальный человек не знал бы, но его целью было сохранить в нас наивность.
Почему у меня никогда не возникало больше вопросов? Оглядываясь назад, делать это кажется логичным. Но я настолько сильно хотела делать все хорошо, что позволила им ослепить меня.
Они утверждают, что наши человеческие эмоции делают нас слабыми. Они правы. Они сделали нас контролируемыми, а идиоты, которые управляют этим местом, никогда не ценили этого.
В 1:14 ночи Джордан вылезает из постели и идет босыми ногами к двери. Это никого не беспокоит. Как только дверь закрывается, Саммер так же молча следует за ней.
Когда я вылезаю из постели на часах 1:15. Мое сердце колотится так громко, что я удивлена, что не разбудила остальных. Я быстро двигаюсь по коридору, избегая скрипучих мест в центре пола, и проскальзываю в ванную. Мне приходится моргнуть пару раз, чтобы глаза привыкли к свету.
− Что ты делаешь?
Саммер приседает на ряд раковин, отвинчивая вентиляционную крышку.
− Она соединяет комнату девочек с комнатой мальчиков.
Правильно. После отбоя, двери между нашими половинами здания заперты, и мы должны как-то встретиться. Разговор через стену будет слишком шумным.
Как только Саммер передает вентиляционную крышку Джордан, дверь снова открывается и входит Октавия, держа в руках планшет. Я замираю, но другие, кажется, не удивлены. Ладно. Я не ожидала, что Октавия будет частью этого. Теперь интересно, кто-еще, кого я не ожидаю, будет с другой стороны вентиляции.
Я сжимаю свои руки в кулаки, ненавидя себя за то, что предала еще одного друга. Ненавидя Мэлоуна за то, что он сделал с нами.
Саммер слегка постукивает внутри вентиляции. Ей отвечают стуком.
— Все, идем, − она подпирает себя руками и подтягивается, залезая внутрь. Она пролезает, оставляя лишь дюймы, чтобы поберечь плечи, но вскоре ее босые ноги исчезают. Вот почему мы лезем в сторону парней. Их плечи слишком широки для этого.
Джордан жестикулирует мне, чтобы я шла следующей, так что я запрыгиваю на раковину. Поднимая руки над головой, я упираюсь ладонями и предплечьями по гладким стенкам вентиляции. Мои плечи и трицепсы ноют, поскольку я использую их, чтобы поднять себя. Уф. Слишком много пиццы и пива и недостаточно тяжелая атлетика в КиРТе. На полпути я опираюсь на живот и снова протягиваю руки.
Тянись, шевелись, скользи. Вентиляция всего лишь три фута в длину, и мои руки с головой вылезают с другого ее конца. Я медленно опускаюсь вниз, пока мои руки не натыкаются на раковины, а затем пробираюсь наружу, стараясь не думать о том, насколько я обнажаюсь перед всеми.
Когда я спрыгиваю с раковины, я, наконец, осматриваюсь. Уборная мальчиков − это зеркало прямо напротив нашего, и здесь только два мальчика − Гейб и Леф. Мой желудок падает. Хотя я знала, что не стоит ожидать Коула, надежда носит иррациональный характер.
− О, милая София, − Гейб оборачивает руку вокруг меня. − Это вероятно твоих рук дело.
Октавия выталкивает свой планшет из вентиляции, и я хватаю его.
− Что Джордан сказала вам?
− Ничего, − говорит Леф. − Она просто подала сигнал о том, что мы встречаемся сегодня вечером. Ты в порядке?
Я смотрю на то, как Октавия опускается на раковину.
− Да, нормально. А что?
− Джордан сказала, что ты плохо себя чувствовала.
Голова Джордан появляется в вентиляционном отверстии.
− Я должна была сказать что-то, чтобы объяснить, что она делала в уборной так долго.
− О, − я оборачиваю руки вокруг себя. − Ну, это не совсем неправда. Я чувствовала себя плохо. И сейчас чувствую.
− Из-за того, что произошло раньше? − спрашивает Гейб.
Октавия загружает свой планшет.
− Что произошло раньше?
