Старательно осмотрев пространство перед цитаделью и, не заметив ничего особо интересного, Оррин повернулся к Урмасу, движением брови изобразив вопрос.
— Третий куст влево от телеги, — подсказал тот.
Всадник снова приник к биноклю. Только теперь, точно зная, куда следует смотреть, он сумел разглядеть позади куста небольшой холмик, по виду весьма мало отличимый от окружающего пространства, поросшего пожухлой от солнца и недостатка влаги травой. Холмик не шевелился, но причин не доверять мнению опытных воинов у Фаррела не было. Его сильной стороной всегда была схватка лицом к лицу. Суашини, проживший на Земле почти пять тысячелетий, отменно владел и луком, и арбалетом, но умение точно поразить цель не является приложением к способности эту цель вовремя обнаружить.
— Эльф?
— Он самый. С ночи здесь лежит… — подумав, Урмас без особой охоты уточнил: — а то и со вчерашней. Случайно заметили, хорош твой подаррок, ох хорош.
— Если со вчерашней, стало быть, он видел, как я с Лавеной прибыл сюда?
— Не он видел, так другие, — хмыкнул суарр. — Не думаю, что твоё, дрруг, пребывание в Каэр Торе осталось тайной для тех, кто тебя преследует… если ша-де-синн снюхались с эльфами.
Он повернулся к молодёжи, продолжавшей возню с баллистой. Четверо были совсем молоды, очевидно, «запасные». Пятый — ветеран в летах, лицо покрыто шрамами, голова большей частью выбрита и лишь длинная густая прядь почти полностью седых волос, схваченная в паре мест железными пряжками, спускалась от макушки до середины спины. Айдар — так называли эту причёску кочевники. Казаки пользовались термином «оселедец».
— Готов, Дирак?
Ветеран, прикрыв ладонью глаза от слепящих солнечных лучей, бросил очередной взгляд на поле перед крепостью, затем снова уставился на баллисту.
— Бездари, — пробурчал он, адресуя нелестную оценку своим молодым помощникам. — Как есть бездари. Две стражи[69] будете учить записи, ясно?
Дождавшись четырёх гулких ударов кулаками в грудь, что должно было означать повиновение, Дирак несколько раз крутанул массивное деревянное колесо, обеспечивающее баллисте вертикальную наводку, затем, подумав, на четверть оборота повернул другое колесо, поменьше, смещая условный прицел по горизонтали.
— Ты, — он ткнул толстым пальцем в одного из подчиненных. — Давай, мочи камни.
Тот подскочил к огромной, чуть ли не по пояс Оррину, корзине и принялся доставать оттуда небольшие камни, выкладывая их на чашу грубых, сработанных из дерева, весов. Как только чаша задрожала, готовясь перетянуть удерживающий её груз, юноша подхватил стоящий у стены кувшин и щедро плеснул на камни неприятного вида буро-зеленую жидкость.
— Рукавицы надень, дурень, лечи тебя потом, — хмыкнул наставник. Затем повернулся к колдуну. — Твой черёд, мастер.
Старик подтянул к себе посох и, кряхтя, поднялся с табурета. Несколько секунд он задумчиво разглядывал плошку с камнями, затем простёр над ними правую руку. Левая вцепилась в сталь посоха так, словно саами намеревался выдавить кровь у себя из-под ногтей.
Фаррел с этой магией был знаком. Среди суаши встречались мастера, способные придать камню любую форму одним лишь усилием воли, создавая величественные скульптуры, не прибегая к обычным инструментам. Сам Оррин был лишён магического дара, но умел чувствовать потоки силы… Сложно сказать насчёт остального, но в части управления сущностью камней этому саами до совершенства было явно далеко. Что не удивительно — получив от суаши изрядную толику знаний в обмен на убежище, колдуны аррауков смогли освоить далеко не всё. Магический дар нуждается в постоянных тренировках, но никакие упражнения не позволят шагнуть дальше, чем отпущено природой.
Камни в плошке шевельнулись, сквозь покрывшую их зеленоватую слизь проклюнулись короткие, в сантиметр от силы, шипы. Старик опустил руку, несколько секунд стоял, тяжело дыша, затем провел рукавом по лбу, стирая крупные капли пота.
— Готово, — хрипло выдавил он.
— Грузи, — эхом откликнулся Дирак и, убедившись, что ставшие колючими камни аккуратно уложены в чашу баллисты, повернулся к Урмасу. — Можно бить, суарр.
— Яд? — поинтересовался Оррин, с явным неодобрением поглядывая на метательные снаряды.
— Он самый, — ухмыльнулся Урмас, демонстрируя слегка сточенные от времени клыки. — Ежели там эльф, его ждёт пара-тройка очень непрриятных дней. Если человек… что ж, тогда ему не повезло.
Лапа баллисты рванулась вверх и гулко ударила о перекладину стопора. Облачко камней взлетело, разбухая, а затем метательные снаряды обрушились вниз, накрыв и куст, за которым прятался соглядатай, и пространство на несколько шагов вокруг него. Мысленно Оррин упрекнул себя за непонятливость — стало очевидно, что все эти одинокие кустики были оставлены на поле не зря, каждый являлся тщательно пристрелянным ориентиром и расчёты боевых машин, руководствуясь записями, могли довольно точно поразить нужную цель.
