Гордон пожал плечами.
— Как показывает практика, — он бросил не слишком добрый взгляд на старого приятеля, — особо доверять никому не следует. Но это шанс, а?
— Хорошо, пусть будет Суонн, — сдался Фёдор, убирая лишние кусочки коры обратно в футляр. — Итак, напоминаю для тех, кто мало разбирается в принципах перехода. Когда переход осуществляется по ключу, безразлично, какой мэллорн используется, тот, с которого когда-то отломили кусок коры, или любой иной. Хотя выведет он нас именно к собственной тени.
— С монолитами Суонна дело обстоит так же, — вставил Руфус.
— Поэтому имейте в виду, что я не знаю, в какой точке Суонна мы окажемся.
— Да понятно, понятно, — перебил его Михаил. — Пошли уже.
Слова Тео о том, что портал способен вывести их где угодно, не соответствовали действительности. Руфус это прекрасно понимал, как, вне всяких сомнений, понимал и сам Тео. Люди любят обобщать, в том числе и там, где это не требуется. Обобщения более коротки и ёмки, а детали… детали не так важны.
Если монолиты на Суонне (как и их тени в иных мирах) встречались повсеместно, исключением не были ни южные пустыни, ни обледеневшие горы дальнего севера, ни затхлые болота севера ближнего, то мэллорны — вернее, их тени — присутствовали далеко не везде. Оказаться посреди бескрайних, напоённых удушливой жарой песков или, скажем, среди вечных льдов, путникам не грозило. Как и выйти из портала где-нибудь на дне реки или, упаси Сирилл, океана. С одной стороны, это было неплохо. Многие путешественники, на свой страх и риск отправившиеся по неизведанным маршрутам из Суонна, не вернулись именно потому, что тени монолитов вполне успешно выполняли возложенные на них задачи и тогда, когда пребывали в местах, с жизнью человека малосовместимых. С другой стороны, рассчитывать на то, что тень мэллорна будет произрастать, скажем, в саду Великого Магистра в Сириборге, тоже не стоило. Лес — наверняка. Если сильно повезёт — более или менее обычный лес на территории, подконтрольной Ордену. Если удача отвернётся…
Удача отвернулась, но Руфус не удивился. Бывает. Под ногами хлюпала грязно-зелёная вода, норовя забраться в сапоги, чёрные корявые деревья, местами щеголявшие тёмной листвой, местами голые, почти полностью перекрывали обзор. Теодор, нырнувший в портал первым, уже добрался до относительно надёжной кочки и явно раздумывал — освободить ли сапоги от дурнопахнущей жижи или не стоит стараться.
— Где мы, Руф?
— Думаю, где-то на северной границе владений Ордена, — меч экзорциста неспешно покинул ножны. — Мглистые болота. Плохое место.
— Догадываюсь, — хмыкнул Тео. — Ты рассказывал, как ваши ребята ведут в этих краях бесконечную войну.
— Земли Ордена бедны лесами, — Руфус испытывал некоторую необъяснимую потребность принести спутникам извинения, словно он был виноват в том, что мэллорн забросил их именно сюда. — Мне три раза приходилось покидать Эллану с помощью этих, простите, проклятых деревьев, и все три раза точка прибытия, мягко говоря, не радовала. На юге пустыни и океан, севернее начинаются пустоши, а дальше — ледники. Здесь самые обширные леса и, очевидно, большая часть теней мэллорнов сосредоточилась в этих болотах.
— Выберемся.
Над затхлой водой сгустилось зеленоватое облачко и тут же рассеялось, открыв тонкую фигуру Леночки. Девушка по инерции сделала шаг, тут же оступилась и рухнула бы в воду, если бы Руфус не поддержал её.
— Какая… гадость.
— Кто бы спорил, — экзорцист помог девушке добраться до кочки. — Эти болота огромны. И трясин хватает, так что поосторожнее.
Хлюп… шлёп… плюх… В чём разница, спрашивается? А всё очень просто. «Хлюп» — это сапоги. Выливай из них воду, не выливай — всё едино, через шаг она уже снова наполняет обувь по самые края голенища, поскольку ни дорог, ни тропинок, ни достаточного количества относительно плотных кочек здесь нет. Болото без конца и края. «Шлёп» — это каждый шаг, когда то торопливо, то осторожно опускаешь ногу в подёрнутую ряской тёмную жижу и не знаешь, на что наступишь — на более или менее плотный слой пропитанной влагой почвы, на скользкий корень или на какую-нибудь гадину, притаившуюся у самого дна и размышляющую, то ли укусить, то ли удрать побыстрее. Ну а «плюх» — это когда ты всё-таки наступил на упомянутый корень или гадину и, поскользнувшись, летишь головой (мордой, как правило) вперёд в эту самую жижу, успевая лишь закрыть рот, дабы не обменять рвущиеся наружу ругательства на изрядную порцию болотной воды.
